— Я злой маньяк! — закричал Гио, сжал кулаки и для основательности зашлёпал мокрыми пятками по кафелю. — У-у-у-у-у-у, мля-я-я!!!
— И-ИИИ-ИИИ!!! — завизжала Изольда Карловна и бросилась бежать. Обратно. Наверх и в комнату, к своему спасителю. — Там! Там! В доме!
— Что в доме?
— Маньяк!
— Чо?
— Маньяк, о котором вы говорили!
— А-а-а-а, — протянул Ярышкин. — Этот маньяк.
— Он залез к нам! Вы же говорили! Вы говорили девяносто девять процентов!
— Ну правильно, — кивнул Владимир Агафонович. — Погрешность, — затем кое-как привёл себя в вертикальное положение, взял вещи и поковылял на выход из покоев госпожи Безобразовой широко расставляя ноги. — Не переживай, дорогая, мы всё уладим…
Захлопнув за собой дверь, барон Ярышкин выдохнул с небывалым облегчением. Затем присел на корточки, и зажал кнопку связи на браслете:
— Ну что, дятлы? — задал он вопрос в канал. — Допрыгались? Теперь давайте, изображайте задержание, — а потом подумал и добавил: — И да, кстати. Спасибо…
Связь с ребятами по браслету наладилась не сразу. Пока мы не притормозили у дома Безобразовых, я вещал в пустоту и только сейчас дорвался до нашего канала:
— Всем привет! — сказал я, зажав кнопочку. — Как дела? Как настроение?
Уфф… давненько меня столько раз не посылали. Ребята чуть ли не хором порекомендовали мне сходить туда, куда Макар телят не гонял, — и это если совсем мягко. Ну да ладно! Их можно понять. Пока у меня были свои приключения, с ними наверняка произошли свои.
Но к делу.
Выкинуть Геннадия Витальевича из окна оказалось достаточно просто. А вот закинуть обратно… не вариант. Боюсь, что придётся всё-таки вести его через дом. Опасная затея, чёрт его дери, но это ведь самый последний на сегодня, финальный риск.
— Ребят, мне нужно обеспечить безопасную дорогу от входа и до покоев барона.
— Ой, да заходи уже, — ответил Мишаня. — Тут везде безопасно.
Хм-м-м… То есть? А как же финальный риск? У меня ведь уже авансом адреналин начал разыгрываться. Я, быть может, только во вкус вошёл! А с другой стороны, так проще.
Как только мог быстро, я провёл Безобразова по придомовой лужайке, зашёл внутрь и стал свидетелем очень странной картины:
— Я манья-я-я-як! — орал Гио.
При этом человек-грузин сидел на диване, закинув нога на ногу, и со скучающей пресной рожей ковырялся в телефоне.
— Да! — так же устало отвечал ему Санюшка, лёжа на полу. — Ты маньяк!
— Мы тебя сейчас поймаем! — добавлял Миша, сидя на ступеньках и следом херачил отломанной балясиной по стене. — Получай, негодяй! Вот тебе!
— Ну что? — подошёл ко мне Захар. — Получилось?
— Получилось, — кивнул я. — А что тут у вас происходит?
— А мы тут фабрикуем следы борьбы, — вздохнул Гачин-Мучинский. — Но ты не беспокойся, я с умом подошёл, знаю как что делать. Только это… давай побыстрее, пожалуйста, а? Мы уже двадцать минут тут «сражаемся»…
— Без проблем!
Потянув за локоть послушного немого Безобразова, я повёл его к лестнице…
— Дядя Антоша, не уходи-и-и-и! — маленькая Василиска вцепилась в штанину Погоняло. — Ну пожа-а-алуйста!
— Пожа-а-а-алуйста! — подхватил хор детских голосов.
— Побудь с нами ещё ну вот прямо чу-у-уточку! Ну вот прямо ка-а-а-апельку! Ну пожа-а-а-алуйста! Ну пожалуйста-пожалуйста-пожалуйста!
И как же разрывалось сердце от этих слов. И как же трогательно детки тянули к Антону свои синие от блатных татуировок ручонки. И как же… как здорово оказалось быть отцом! Пускай и на пару часов, но всё же.
Просто… Всю жизнь Антон считал себя… м-м-м… нет, не конченным, — вообще не то слово, — а пропащим. Недостойным, неправильным, ненадёжным. Но сегодня, прямо здесь и прямо сейчас, он впервые за много лет как будто бы посмотрел на себя со стороны, и эти мысли отвалились сами собой. Впервые в жизни Антон по прозвищу Погоняло задумался о собственной семье.
— Дядя Антоша, ну ты же обещал научить нас правильно заходить на хату!
— Простите, мои хорошие, — Погоняло присел на корточки, и толпа тут же сомкнулась вокруг него; обняла будто футбольная команда тренера. — Простите меня, пожалуйста, но мне правда нужно идти.
— А ты придёшь к нам как-нибудь ещё раз⁈
— Обязательно.
— Честно-честно⁈
— Ху-у-у-у, — выдохнул Антон уже не сдерживая слёзы и продолжил врать: — Честно-честно… Мамой клянусь…
Ушли. Всё сделали и ушли. И даже без погони обошлось, ну просто чудо! Вот только устали мы все сегодня с большой буквы «З». Надо бы праздновать, наверное, но по людям было видно — батарейка разрядилась нахрен.
Всей толпой мы оккупировали часть летней веранды «Грузинского Дворика» и до сих пор, — с того самого момента, как джипы тормознули рядом с кафе, — не обмолвились друг с другом ни словом. Стол был пуст. Есть как-то не хотелось. Да и пить тоже.
