А пропустил неспроста. Я-то думал, что воспоминание о собственной жене должно быть… ну… большим каким-то, внушительным. А на деле тут даже на полноценный рассказ не наберётся.
В последующих воспоминаниях, которые заканчиваются сегодняшним днём, я лицезрел красивую историю любви. Серёжа наконец нашёл ту, с которой хочет провести остаток дней. И вот только теперь, когда начало подгорать, решил озаботиться насчёт фиктивного штампа в паспорте. За тем, собственно говоря, и приехал — документы о разводе подписать.
Вот только я об этом теперь знаю, а княжич нет.
— О, — сказал Игорь Игоревич. — А, — и стремительно потерял интерес ко всему происходящему вокруг. — Василий Викторович, я, пожалуй, пойду. Пора бежать.
— Понимаю.
— Насчёт разговора с отцом помню, помогу чем смогу.
— Спасибо! Итак, — я перевёл взгляд на Серёжу Карпова. — Пойдёмте, я вас провожу…
— Ну всё, пока, — Стася поцеловала теперь уже официально бывшего мужа в щёку.
А тот одним глотком допил халявный кофе, пожал нам с Агафонычем руки и двинулся прочь с пляжа.
— Вась, ну-ка на минутку, — сказал барон Ярышкин, не успел тот отойти даже на несколько метров.
Агафоныч утянул меня подальше от бара, к гостевым домикам. Сперва воровато оглянулся, а потом зачем-то попытался прожечь меня взглядом насквозь.
— Каков подлец, а? — сказал сенсей.
— Ну-у-у-у, не знаю. Как по мне нормальный мужичок.
— Нормальный⁈ — взвился Агафоныч. — Ты это сейчас серьёзно⁈ Это какой надо быть скотиной бессердечной, чтобы разлучить нашу несравненную Стасю Витальевну с её боевым товарищем⁈
Понятно. Пока те пили кофе и подписывали бумажки, сенсей успел покопаться в сознании у обоих.
— Ты про Гретту что ли?
— Какую Гретту? — захлопал глазами Агафоныч.
— Ну про собаку её.
— А! Ну да, про собаку. А откуда ты имя знаешь?
— Так ведь…
— Не важно! Важно то, что я просто не могу допустить, чтобы Стасечка Витальевна и дальше мучалась! Смотри, как она переживает!
Я посмотрел. Малыгина выглядела вполне себе счастливой — расставляла по барной стойке разноцветные бутылки с сиропами и что-то напевала себе под нос.
— Я просто не могу больше видеть её такой!
Сердоболец, етиху мать. Гуманист. Ну мне, в принципе, уже всё ясно. Барон Ярышкин что-то задумал. По всей видимости решил использовать Гретту в качестве поводыря, который проведёт его прямиком в трусы Стаси Витальевны. Вот только… как?
— Вася, — нахмурился барон. — Ты мне должен. Помнишь?
— С чего бы вдруг я тебе должен?
— Вася, — и ещё хмурее нахмурился, прям вот хмуро-хмуро-хмуро. — Я ведь ради тебя жизнью рисковал.
— Когда⁈
— Когда Изольду Карловну отвлекал.
— Ой, да что ты там…
— Вася! Ты обещал!
А ведь действительно было такое. Что ж… За слова надо отвечать. Да и потом, что я за человек такой буду? За меня все впрягаются, а я отказываюсь другу помочь. Пускай и в безумстве, но всё же.
— Ну хорошо, — улыбнулся я. — Допустим. И что ты предлагаешь делать? Выкрасть собаку с военной базы?
— Именно это я и предлагаю сделать. План уже готов. План уже здесь, — Агафоныч постучал себя по виску, как тот хитрый негр из мемов. — Мне потребуется левая симка, пневматическое ружьё и Гио…
— Шабака какая, — Агафоныч сидел на коленях перед овчаркой и трепал её за морду.
