Во как. С места и сразу в карьер. Ну ладно, раз у них тут так заведено. Я вернулся в машину, взял свой рюкзак, достал из него небольшую пачку купюр, — всего-то сто сорок бумажек, — и продемонстрировал цыгану Иванову. С моих рук, естественно.
А пока суть да дело, прошмыгнул к нему в голову и убедился, что тот не замышляет против меня ничего дурного. Ну да. Внезапно, Иванов был спокоен как удав. Целая куча бытовых мыслестрочек в его мозгах сменяла одна другую, — особенно его сейчас почему-то парила дочь, — но ни одна из них не была воинственна и… м-м-м… наадреналинена?
— Здесь всё? — спросил цыган, а я кивнул в ответ. — Хорошо, пойдём, — и повёл нас за собой.
Пришлось, правда, слегка притормозить и поиграть с Мишаней в гляделки. Сперва он не хотел вылезать наружу, — хоть менталом принуждай, — но в конце концов сдался и тоже отправился вглубь цыганского особняка.
Через парадный вход со львами и крыльцом нас не повели, а повели куда-то на задний двор. Затем в ничем непримечательную дверь, по длинным коридорам и…
— Ох! — невольно вырвалось у меня.
Мы попали в очень светлое и просторное помещение. На потолке квадратные офисные панели и люминесцентные лампы, в углу аж несколько кулеров и пышный зелёный фикус, а вокруг — столы, столы, столы. И пёстро-одетые цыгане, что сидят за этими столами. Кто-то пялится в старый пузатый монитор, кто-то прилип ухом к трубке, а кто-то разговаривает по гарнитуре и при этом целится мятой бумажкой в мусорную корзину.
И гвалт! Гудящее разноголосье!
— Здравствуйте! Вас беспокоит служба безопасности Имперского Банка. Мы только что предотвратили списание средств с вашей карты…
— … давайте я расскажу вам о доступных источниках дополнительного заработка…
— … пассивный доход, слышали⁈ Нет? Ну так я вам щас расскажу…
— … наверняка вы много слышали о криптовалюте…
— … драгоценные металлы и акции…
— … Алло! Это Мага Лазурный тебе звонит. Ты вчера девушек беспокоил, а у меня теперь электронная касса заблокирована…
Настоящий, блин, колл-центр!
— Сегодня аврал, — улыбнулся Иванов, осматривая свои владения. — Через пару часов свадьбу играть начнём, так что надо как можно скорее план выполнить. Пошли, — и повёл нас дальше, сквозь офис.
Ещё один коридор, за ним ещё один…
— Ма-а-а-ам! — мы зачем-то ненадолго остановились в дверях комнаты, похожей на театральную гримёрку. — Мне чешется! — орал звиздюшонок лет пяти и яростно терзал шиворот костюма.
Свадебного, блин, костюма. Мама с пудовыми золотыми серьгами пыталась поправить ему ворот, а рядом, у соседнего зеркала, красилась невеста. Вот уж! На милфхантера и зверь бежит! Да ещё какой! Зверюга! Судя по игривым усишкам, барышня уже разменяла свой четвёртый десяток. Кудрявая такая. Плотненькая, если не сказать больше.
— Доченька моя, — гордо сказал Иванов и улыбнулся. — Сегодня женщиной станет.
С этим я, конечно, мог бы и поспорить, но…
— Совет да любовь, — крякнул Мишаня и покрепче сжал в руках рюкзак с Фурфурией внутри.
Но едем дальше!
Коридор, коридор, — да сколько можно⁈ — и Иванов завёл нас в эдакое подобие офиса. Всё тут было не по-цыгански скромно и умеренно: однотонные обои, письменный стол, рабочее кресло и несколько стульев напротив. На них-то нам с Мишаней и предложили присесть.
Из примечательного — сейф в углу и целая коллекция виниловых пластинок, каким-то волшебным образом закреплённая на стене. Сперва я подумал, что Иванов закоренелый меломан, а потом пригляделся и…
— Любишь романсы? — улыбнулся цыган, заметив мой интерес.
— Нет-нет, просто смотрю.
На всех пластинках была его рожа. Где-то крупный профиль, где-то Иванов стоял в полный рост, а где-то восседал на коне. «Любовь и лошади», — прочитал я название одной из пластинок.
Ну охренеть теперь.
— Давайте к делу.
— Да-да! — не мог не согласиться я. — Пожалуйста, давайте уже к делу.
День только-только начался, а впечатлений мне уже хватило с головой. Благо, больше никаких национальных особенностей не всплыло. Роман Иванов со знанием дела открыл ящик и смахнул в него всё со стола. Затем открыл другой ящик, достал скрученную колбасу парниковой плёнки и расстелил его по столешнице.
После сделал короткий звонок, сказал буквально пару слов на своём мелодичном, и уже через минуту два других цыгана занесли в кабинет замороженный шмат мяса. Зашли, положи и ушли, что не могло не радовать.
— Вот, — сказал Роман. — Смотри, — и мы с Мишаней подошли поближе.
И всё бы ничего, если бы я знал, как в действительности должна выглядеть дикобразятина. По факту это был здоровенный кусок лопатки на коже, из которого торчали острые, покрытые инеем иглы. На цвет мясо выглядело, как говядина. Пахло, как говядина. Да и по текстуре от говядины никак не отличить, даже сквозь лёд видно.
Тут-то у меня и возникли первые подозрения. А цыган, падла такая, как нарочно начал подгонять:
— Ну что, берёте?
— Подождите, — попросил я. — Нам надо посоветоваться.
— О чём тут советоваться⁈ Вы либо берёте, либо не берёте! Я занятой человек!
— Минуту, — поднажал я и за плечо уволок Мишаню в угол. — Сделай вид, что о чём-то со мной разговариваешь.
— Понял…
