— Не знал, Игорь Игоревич. Однако всё равно прошу вас сделать это для нашего общего дела. В конце концов, вы тоже заинтересованы в успехе нашего скромного предприятия. Пляж в том числе принадлежит и вам.
— Да знаю я, — княжич принялся вертеть в руках покрытый инеем телефон.
— Прошу, Игорь Игоревич. Негоже тревожить по таким мелочам целого князя и целого губернатора.
Волконский-младший посидел. Подумал. Повздыхал. По логике вещей, меня сейчас ожидал отказ, но… лишь по поверхностной логике.
Не знаю что такое сейчас произошло, но у меня, по ходу, началась какая-то профдеформация менталиста. Я безо всякой магии прямо по глазам прочитал, что княжич ломается лишь для проформы, а сам как будто бы рад. Как будто бы ждал удобного повода набрать Колокольцевой.
Так! Секунду! Домыслы и чтение по глазам — это прекрасно, но добавим чутка аналитики. Если я правильно всё помню и понимаю, то во время вечеринки «El Baion» на пляже княжич был со спутницей. Предположительно, с Колокольцевой. Там же и тогда же он воспылал чувством к своей спасительнице Стасе. На этой почве, — видимо, — разошёлся с дочерью губера, но Стася оказалась замужем и теперь…
Ну да, сходится.
И как оно удачно всё совпало-то, а? Днём раньше нихрена бы у меня не получилось.
— Ладно, — сказал он наконец. — Только ради общего дела, — и сделал звонок…
Проблема была улажена. Дети больших дядей решили всё меж собой, не вмешивая в дело отцов; очень просто, элегантно и без какого бы то ни было сопротивления. Бородатый чёрт Андрей оказался повержен, договор расторгнут в пользу нового, а отвратительное пойло отправилось на утилизацию. Но! Если бы всё закончилось так просто и банально, у меня бы осталось чувство недосказанности. Незавершённости. И зная себя, я бы себя потом за это загрыз, — ведь не каждый день выпадает возможность прижать директора пивзавода, который кается и полностью признаёт свою вину. С этого обязательно нужно что-то поиметь!
И потому-то, когда Волконский-младший сказал:
— Каннеллони, а не хочешь ли ты на экскурсию по заводу? — я конечно же зацепился за такой шанс.
Пробежался по пляжу, собрал всю свою «основу» и уже через час мы выехали на Волковское. Кортежем из двух такси и спорткара Игоря Игоревича во главе колонны.
Встречали нас, конечно, аки звёзд заморских. Разве что ковровую дорожку не постелили. Директор завода, седовласый представительный мужчина с угарной фамилией Кокушкин, лично встретил нас на парковке. Уж не знаю насчёт его происхождения, но вёл себя человек аристократично. Не лебезил, не пресмыкался, но и не собирался делать вид, что ничего не произошло.
И видно было, что для мужика важно сохранить лицо. И своё, и завода, и тех из его сотрудников, которые были непричастны к косяку.
— Пойдёмте, я проведу вас по цехам.
И ещё момент! Вместе с директором нас встретила сама Машенька Колокольцева; лично. И да, я её действительно помню по вечеринке. Маленькая такая блондинистая обезьянка. Розовая кепка с широким козырьком, очки на половину лица, рваные джинсы, маленькая декоративная собачонка на руках. Для полноты образа ей только жвачки не хватало. Что до тела… ну прям мальчишка, которого в некоторых местах покусали осы. Подержаться, короче говоря, не за что.
Не знаю, что нашёл в ней Волконский, и знать не хочу, — о вкусах не спорят. Но что-то мне подсказывает, что история этих «бывших» только что вышла на новый виток. Как-то они подозрительно отстали от нашей толпы. Идут вдали и что-то живо обсуждают.
Ну… Не время плодить сплетенки, когда перед тобой целый пивзавод!
— Какая красотаа-а-а-а, — протянул Санюшка, залипая на бегущие по конвейеру бутылки. — Да? Даа-а-а-а…
Что прикольно, тут оказался настоящий выставочный зал. Информация о том, как оно вообще варится, что куда перегоняется, и почему определённые сорта получаются именно такими, а не другими. Плюс декоративные ванночки с солодом, в которые можно было запустить ручищи. Плюс стенды с наградами. Плюс фотографии знаменитостей, которые посещали завод. Плюс настоящий музей пива: по бутылочке каждой позиции, что когда-либо производилась на заводе с коротеньким описанием и историей, если таковая имела место быть.
Но самое яркое впечатление, конечно же, производили цеха. Простор, идеальная чистота и высоченный потолок. Прямо вот… дворец нержавейки! Или храм. Трубы, насосы, многолитровые чаны и баки блестели, манили, сулили покой и умиротворение. И запаха, что интересно, практически не было.
Кокушкин рассказал нам про супер-мега-автоматизацию, контроль качества и так далее и тому подобное, а потом разрешил полазать кто где хочет. Пацаны разбрелись, а я… я ушлый. Вспомнил, что у меня до сих пор одно важное дельце не прикрыто.
— Герман Иванович, — начал я издалека. — Очень надеюсь на долгое и плодотворное сотрудничество. Клянусь, что теперь, когда я увидел производство изнутри и проникся к вам уважением за то, что вы умеете признавать ошибки, я и сам, пожалуй, стану фанатом вашей пивоварни.
— Чувствую какое-то «но», — добродушно улыбнулся Кокушкин.
