В доме царил переполох и имя «Джордано» было у всех на устах. Кое-как, — на сей раз без помощи переводчика, — Марио объяснил мне что дед приехал уже час назад и сразу же заперся в своём кабинете с Зои ди Афанасси. Сперва орал. Потом, вроде бы, утихомирился. Подслушивать за главой семьи, ясен хрен, было нельзя, врываться в кабинет тоже, и нас с братом ничего не оставалось кроме как ждать неподалёку.
— Тут-то, а посто, — зачем-то успокаивал меня Марио. — Нессн проблемо…
Ну… хрен знает. Если дед Джордано оправдает мои ожидания хотя бы наполовину, то проблемо будут, и много. Правда начнутся они не у меня, а у Пашки Сидельцева. Ну так за тем ведь и летел! И поскорее бы оно уже. Не терпится понять, что будет дальше. Да и домой пора лететь…
— Нон прек-купарэ!
— Да-да, — кивнул я. — Нон.
А спустя полчаса дверь в кабинет наконец-то открылась и:
— Заходи! — крикнул из его глубин мужской голос.
Что характерно, практически без акцента — не забыл Джордано Русь-Матушку. Марио похлопал меня по плечу, улыбнулся и даже подмигнул, мол, всё зашибись. Ну а я пошёл. Пошёл, вошёл и не смог сдержать улыбку.
За рабочим столом главы итальянской мафии, на фоне прикрытых жалюзи, сквозь которые едва пробивался свет, сидела Зоя Афанасьевна. Вальяжно развалившись в кресле, одной рукой бабушка гладила кота, а в другой крутила дымящуюся сигару.
— Я не курю! — с порога отмазалась баб Зоя. — Просто запах нравится!
А дверь за моей спиной захлопнулась, и я спиной ощутил на себе тяжёлый, оценивающий взгляд. Оборачиваться не стал — дед явно решил, что такой момент надо обыграть со вкусом, и не мне ему мешать. Сперва мне на плечо легла рука. Твёрдая, крепкая, и если верить периферическому зрению волосатая.
Затем я наконец увидел и самого деда. Понятное дело, что уже не такой красавец, как на бабушкиных фото, но выглядеть так же в его годы я бы не отказался. Смакуя каждый свой шаг, Джордано Каннеллони обошёл меня кругом, внимательно рассмотрел и поухмылялся чему-то своему. Сказал:
— Моя порода, — а затем зашёл за кресло, в котором сидела баб Зоя.
Забрал у неё сигару, пыхнул пару раз, вернул и не без труда заговорил:
— Зоя мне всё рассказала…
Дед поиграл желваками. Тут я впервые заприметил в нём что-то неладное, но что именно пока что понять не мог. У него… глаза что ли светятся?
— Понимаешь, что я чувствую? — с трудом подбирая слова, продолжил Джордано. — Какая-то тварь забрала у меня дочь, которую я никогда не знал…
Да-да, светятся! Да ещё как! А по седым волосам искры бегут, безо всяких метафор. И озоном в кабинете так зафонило, будто рядом молния шарахнула.
— … а теперь какой-то фот-тут-то недооборотень угрожает моему внуку, — голос деда постепенно начал повышаться. — И ставит под угрозу наследие рода Каннеллони⁈ И ты ещё спрашиваешь, помогу ли я тебе⁈ Ты спрашиваешь…
— Жора, не ори.
— Прости, любовь моя, — голос деда аж сочился нежностью. — Кхм-кхм, — прокашлялся он и перестал «метать молнии». — Я решу все твои проблемы, внук. Я убью эту мразь собственными руками. Но есть один момент…
Пу-пу-пу… как же меня уже задрал этот «один момент». Всегда-то он, сука такая, нарисовывается.
Ох уж эти Цепи. Ох уж эти Звенья, нейтралитеты и прочая неведомая и логически-необъяснимая хренотень. Побочка мира, в котором правит магократия, и в которой сам чёрт ногу сломит.
Короче! На то, что клан Каннеллони в тени занимается всяким разным всем было абсолютно наплевать, и даже на сопутствующие разрушения власти порой закрывали глаза. Но стоило сунуть свой нос в артефакторику, что всю жизнь была делянкой аристократии, как тут же поднялся вой. Как же так⁈ Сделать лучший продукт за лучшую стоимость⁈ Это недопустимо! Неприемлемо! Это преступление, которое нужно пресекать на корню!
Так вот.
Будучи в розыске, Джордано Каннеллони не мог покинуть страну. Ни официально, потому что так вообще-то положено. Ни тайком, потому что у итальянцев на вооружении оказалась мега-прогрессивная система биометрии.
Поддельные документы — не есть проблема, но даже с ними вылететь, уехать или уплыть было не вариантом.
Хоть усы лепи, хоть бороду, хоть в профессиональном актёрском гриме на паспортный контроль иди — всё равно спалишься. Какая-то супер-разработка, которую внедрили несколько лет назад по всей Сицилии. А на пластическую операцию, как можно догадаться, деда Жора был категорически несогласен. Не по-мужски оно как-то. Да и вообще, возраст. Крепкий он, конечно; крепкий и весьма себе здоровый. Но каждое следующее хирургическое вмешательство этого самого здоровья не прибавит, — а уж под полным наркозом тем более.
— Думают вот теперь. Решают, что делать, — сказал я и вгрызся в кусочек традиционной сицилийской сфинчоне.
Толстенькая такая пышная пиццуля почти без ничего. Моцарелла и томатный соус по стандарту, плюс лук, да плюс анчоусы. Не очень изысканно, но я уже пообещал себе обжираться анчоусами, пока есть такая возможность.
