Пускай к этому моменту я был уже вполне состоятельным мальчишкой, но роскошь ещё не потеряла свой смысл. А ценник на анчоусы в Российской Империи сколько себя помню был именно такой — роскошный. Серьёзно! Для сравнения: килограмм серебра стоит около ста тысяч рублей, а килограмм годных анчоусов в масле, — если слить из банки само масло и взять именно вес продукта, — примерно пятнадцать тысяч. Вот только серебро я не жру, и потому оно после покупки не пропадает…
Короче!
— Налегайте-налегайте, — порекомендовал я и запил пиццу винишком.
Нерелло Маскалеза — ещё одна исключительно Сицилийская фишка. Сорт винограда, который может прижиться только на высоко… э-э-э… высоко-вулканье. Растёт он на склонах Этны, короче говоря, и нигде более в мире, — явно не ищет лёгких путей.
Строить из себя эстета и говорить, что уловил в букете минералы и вулканический дымок не буду. Но всё равно вкусно! И вообще, по мне везде и всюду нужно трепать именно местные продукты. А ещё ходить в пиццерию за пиццей и в сушильню за суши, а никак не наоборот.
— Вкусненько, — прокомментировала Маргарита Витальевна вино. — Надо будет с собой пару бутылочек взять.
На совет племени дед Джордано нас не пригласил, и потому всей нашей русскоязычной делегацией мы отправились напоследок покутить. Тем более, что семья платит, — затею с хлопком дон оценил по заслугам. Так что сидели мы сейчас на летней веранде кафе где-то в историческом центре Палермо. Напротив зелёного сквера с пальмами, в тени трёхэтажного старинного здания.
Правда, летней верандой это назвать крайне сложно. Тесно, блин. Две скамьи без спинки друг напротив друга и узенький стол. Причём всё это в парковочном кармане, — считай, что на проезжей части. Так что сидящие спиной к парку рисковали получить по хребтине зеркальцем от проезжающего мимо автомобиля. Да и прохожим приходилось вылезать на дорогу, чтобы нас обойти, но…
Вообще-то хрен с ним. Я пришёл сюда за аутентичностью, и я получаю её сполна. Пицца, вино, пальмы, конные экипажи с каретами под старину, тихая музыка, громкие итальянцы. Кайф.
— Как пут-то мне ф стакан нассали, — нахмурился Ваня Таранов, разглядывая на свет бокал с сицилийским лагером. — Ушасно. Просто фосмутительно.
Затем отодвинул от себя пиво, поднял руку, дождался официанта и заказал себе другой сорт. Уже четвёртый. Первый по его авторитетному мнению был со вкусом помойной крысы, второй: «как если пы понетельник был пифом», а в третий ему дескать нассали. И пора бы уже, наверное, сделать выводы, но жизнь его так ничему и не научила.
— Закажи уже себе вина.
— Эт-то профессиональный интерес, — отрезал Таранов. — Насмотренность есть тщасть моей рапоты…
— Слушайте, — подал голос боцман Петя, который до сих пор задумчиво жевал сфинчоне. — А о чём они там вообще думают? Чего там решать? Всё же очевидно!
— Ты о чём, Петь?
— О том, что на Сицилии подлодок, как в Реутове маршруток. Сели, да поплыли. Надводным ходом уже через неполные сутки будем в Тунисе, а там что-нибудь придумаем.
— А…
— А если надо, то я за штурвал встать могу. Я ведь уже говорил! Могу управлять всем, что только управляется.
— Есть ещё фариант! — оживился Ваня. — Хер Фасилий, у меня федь есть прафа на упрафление лехкомоторным самолётом! Защем сутки⁈ Я домчу фас так пыстро, как только… минутку…
Перед Тарановым появилась четвёртая кружка пива; на сей раз судя по цвету нефильтровка. Ваня жестом попросил официанта чуть задержаться, сделал глоток, вскочил с места и заорал:
— Шайсэ! Тфоя мама не прафа! Эт-то не пифо, это какой-то дистиллят уныния!
— Come?
— Хабн зи хиа рихтигес биа⁈
— Нон урлалэ контро ди мэ!
— Ферфлюхтен итальяшка!
— Тедеско пуццоленте!
Короче… понеслись интернациональные распри. И пускай каждый не понимал друг друга, сраться им это вовсе не мешало. Жутко захотелось придумать какую-нибудь шутейку про Гитлера и Муссолини, но никто кроме меня в этом мире её бы не оценил, так что…
Во-о-о-от… сперва я посмотрел на Таранова, потом на Петю Грызлова, снова на Таранова, и снова на Петю. Подумал кому бы из этих двоих скорее доверил свою жизнь и жизнь деда. Ответ пришёл сам собой. Давненько я так легко ничего не решал.
— Алло, — я набрал деда. — Не отвлекаю?
— Нет-нет, Вась, — ответил Джоржано. — Говори, — хотя на фоне шло бурное обсуждение.
Десяток глоток орали что-то наперебой, и я прямо увидел это вспомогательное мельтешение рук. Заразная всё-таки тема. Сам за собой начал замечать, как начинаю жестикулировать при разговоре. Пожалуй, этого мне действительно будет не хватать после отъезда с Сицилии, — этого, да ещё анчоусов.
— Слушай, у нас тут внезапно нарисовался надёжный… э-э-э… рулевой? — спросил я у Пети, прикрыв динамик ладонью.
Петя махнул рукой, мол, сойдёт.
— Надёжный рулевой подводной лодки, — закончил я. — Была бы сама лодка и можем отчаливать.
