Ни Орловы в них не фигурируют, ни ирландские принцы, ни Дадарина, ни уж тем более я.
— Вась, они продолжают, — раздался очередной звонок от Стаси Витальевны. — Уже десять кают освободилось.
И вот теперь действительно статистика. И вот теперь мне осталось лишь материться.
— Ага, — сказала Малыгина. — Полностью с тобой согласна.
— Понимаешь, что к чему?
— Нет.
— Я тоже. Значит так! Ты позвони Яков Санычу, он мужик умный и вдруг что подскажет. А я пока что наберу Дадарину. Может быть, это она что-то где-то ляпнула, не подумав? Или поссорилась с нами, а мы и не в курсе?
— Добро…
В задницу прогулки. Мрачнее тучи, я направился в люкс «Ржевского», — решил держать оборону там. Думал устроить антикризисный штаб, а нарвался на голенького барона Ярышкина в джакузи с пышной мыльной пеной. Несмотря на три часа дня, Его Благородие уже решил прибухнуть — на столике рядом стояла бутылка игристого и готовая сырная тарелка из супермаркета.
Креативный директор отдыхал, — красиво жить не запретишь.
— Василий Викторович! — сенсей мне явно обрадовался. — Ныряй ко мне! Не ссы, я в плавках!
— Не сейчас…
Только что очередным сообщением Стася проинформировала меня о том, что уже половина гостей отозвала свою бронь. А это уже точка невозврата. Корабль превратился в тыкву, гости в крыс, и всё это за неделю до отплытия. Ещё ведь и деньги отдавать! Которых, собственно говоря, нет — ведь именно на предоплату мы начиняли «Ржевский» всякой роскошью и электроникой; в том и была задумка. Да, что-то прилипло с ретрита, что-то с сицилийской авантюры с хлопком, но всё равно.
Даже если отдадим то, что осталось — дебет с кредитом не сойдётся. Те же зарплаты матросам уже скушали очень много.
— Вот как-то так, — обрисовал я Агафонычу картину.
— Эх, как невовремя, — покачал головой Ярышкин, и чтобы подчеркнуть свою озабоченность даже пузырики выключил. — Ещё и Таранов столько денег забрал.
— В каком смысле «забрал»⁈
— В прямом, — ответил Агафоныч. — Попросил выдать ему на какие-то супер-дрожжи. Сказал, что ты в курсе…
— А-а-а-ай, твою мать!
Ну всё! Звиздец! Мы снова нищие! Да что, блин, происходит⁈
— Алло, Сашенька, — как и хотел, я набрал Дадариной. — Здравствуйте! Как у вас дела?
— Василий Ви-и-и-икторович! — голос актрисы был максимально дружелюбен. — Прекрасно! Считаю дни до отплытия, уже жду не дождусь. Знаете, что придумала? Вечер современной поэзии! Пишу, как не в себя! Хотите послушать?
Короче… тут никаких зарытых собак нет. Дадарина благосклонна настолько, насколько это вообще возможно и про то, что на её вечер поэзии никто не придёт явно не в курсе. Чтобы звонок с моей стороны не выглядел слишком странно, я переключился на видеосвязь и показал ей номер-люкс. Агафоныч не будь дураком на это время занырнул под пену.
Дадарина восхитилась, поблагодарила и на этом наш разговор закончился. И тут же:
— Алло, Вась, — очередной звонок от Малыгиной. — Гости отозвали ВСЕ брони.
Мне аж немножко бошку закружило. «Земля из-под ног», — очень образно для такого вот состояния.
— А ты не пыталась узнать почему?
— Конечно, пыталась! Уходят от ответа. Не дерзят, не извиняются, просто потому что «мы так решили».
— Ну охренеть теперь. Так… Мне надо подумать…
Телефон я засунул в карман. Присел на бортик джакузи, пошлёпал рукой по воде, чтобы Его Благородие всплывал обратно, и начал перебирать в голове варианты. Что могло случиться? Козни Сидельцева? Не-е-е-е… Руки коротки у товарища, чтобы на таких людей давить. Да и как это вообще возможно? Какая-то подмосковная гопотень указывает питерским аристократам что им делать и чего не делать.
Чушь.
Так. Что ещё? Кто там у меня во врагах ещё числится? Орлова? Сомнительно. Наш судебный процесс гремел на всю Империю, и все в курсе, что у нас со вдовой тёрки. Так что её слова в мой адрес любой здравомыслящий человек будет делить на два, а то и больше. Волконский? Не враг, но дядька влиятельный и… тоже не при чём. Моя репутация ресторатора — это репутация пляжа, а репутация пляжа — это и его репутация тоже.
Цыгане? Ну да, ну да. Вот кто у нас главные инфлюенсеры всея Руси, ага. Минкульт Пыльников? Может статься так, что действие менталки развеялось, и ублюдок пошёл на принцип, но… во-первых, не производит он впечатление принципиального человека. А во-вторых, шумиха вокруг «Ржевского» не в его интересах. Кто ещё чью репутацию быстрее уронит — это большой-большой вопрос.
М-м-м… да. Дальше начинаются совершенно абсурдные предположения: армянин из «подBEERёзовика», тунисянские ЖКХшники, господин Пескаторе, клан Скаллизи, просветлённая графиня Губарева, ссаженные в Рыбинске матросы, Уга-Буга с Матумбой и ещё тот мужичок, которому я мороженным в нос ткнул. И на этом, пожалуй, всё.
Да, согласен! Список людей, которым я насолил впечатляет. Но почему-то есть уверенность в том, что никто из них не причастен к тому, что происходит прямо сейчас.
— Агафоныч, слышь, — сказал я. — Ты старый и умный, давай соображай.
