Ментальная кухня полностью

Коробка не весила практически ничего, а внутри находились пакеты с сушеными цветами и лепестками. Запаянные, само собой, и надутые воздухом, чтобы не поломать всю эту прелесть. Два пакета с розами, три пакета с лавандой, один с белым жасмином и не счесть сколько дохрена обезвоженной виолы всевозможных оттенков.

— Так, — мозги завелись на полную катушку. — Так-так-так.

— Эй! — крикнул Денисыч, появившись на кухне.

Оказывается, пузан бросился за мной в погоню, но догнал только сейчас. Ступеньки же. Тяжко же.

— Какого хрена ты тут забыл⁈ — пытаясь отдышаться, завопил бешеный шеф.

— Отвали.

— Чего-о-о-о⁈

— Отвали, говорю.

Франсуа Денисыч засучил пухлыми кулачками, затопал не менее пухлыми ножками, и тут у меня в голове всё сошлось. Просияв, я начал потрошить пакеты и ссыпать цветы в коробку.

— Что ты делаешь⁈

— Тише! — попросил я и-и-и-и…

Вжух!

В данный момент все мыслестрочки шефа, — все его знания и воспоминания, — оказались для меня курами, а сам я был холёной рыжею лисою. Я мог делать с его мозгами абсолютно всё, что угодно. Легко и просто, буквально играючись.

Вжух!

И первым же делом я опустил на дно весь негатив, связанный со мной. Ну чтобы пухляк не истерил почём зря. А вот дальше началось настоящее созидание.

Вжух!

Выхватывая из колоды воспоминаний самые бесполезные, — типа рядовой прогулки в парке или похода в кино на проходной фильм, — я перекраивал их до неузнаваемости. И теперь Франсуа Денисович помнил, что… ах-ха-ха-ха-ха! Он помнил, что у него была интрижка с Мариной Марковной Орловой! И не просто интрижка, а Чувство! С большой, блин, буквы!

Вжух

Он помнил, как они жались по углам, чтобы никто не видел. Как целовались под дождём и предавались бурной страсти в гостиницах. Как шептали друг другу нежности и строили планы. Как вели тайную переписку, и как выкраивали время «для себя», скрываясь от старого графа. Страсть и вожделение, надежда и радость.

Вжух!

Отлично! Едем дальше! Теперь, когда я взрастил во Франсуа Денисыче любовь и счастье, — ну разве это плохо? — я перешёл к текущим мыслительным процессам и «напомнил» ему то, что он хотел сделать во время поминок.

— Спасибо, что согласился помочь, — улыбнулся шеф и похлопал меня по плечу.

— Для вас, Франсуа Денисович, всё что угодно.

— Я очень это ценю, — чуть не прослезился шеф. — Правда. Ну пойдём уже, пора.

— Вперёд! — расплылся в улыбке я, взял коробку с лепестками и вслед за Денисычем вышел в зал.

Наше появление не осталось незамеченным. Стоило дверям открыться, как все взгляды тут же устремились на нас. Скорбные родственники и друзья перестали жевать и застыли с немым вопросом на лицах, а мы с Денисычем в полной тишине всё приближались и приближались. Всё ближе и ближе ко вдовушке, что восседала во главе стола.

Когда между ней и шефом остались считанные метры, два внушительного вида мужика в чёрных костюмах было дело поднялись с мест, но по мановению руки Марины Марковны плюхнулись на место. Кажется, ей было интересно.

— Марина! — громко и чётко сказал Франсуа Денисович. — Любовь моя!

— Любо-о-о-овь! — тоненьким фальцетом протянул я, взял пригоршню лепестков и бросил их в воздух.

— Красавчик, — прошептал шеф и подмигнул мне, а я тут же ответил на подмигивание; мне не жалко. — Я больше не могу ждать! — вновь громко продолжил шеф. — Ни дня! Ни минуты, и ни секунды! Это сильнее меня, Марина!

— А что здесь происходит? — зашептались за столом. — В чём дело-то?

— Мам? — удивлённо подняв бровь, вытаращилась на шефа моя сводная сестрица.

— Если хочешь, можешь впредь называть меня «папочкой», — по-доброму улыбнулся ей Франсуа Денисович.

— Ма-а-а-а-а-ам!

— Мар-р-рина! — зарычал шеф. — Солнце моё! Воздух мой! Мой смысл жизни! Любовь к тебе сжигает меня изнутри!

— Любо-о-о-овь! — и снова мой выход.