Ну да ладно. Уже утих первый стресс от того, что я теперь наследник заводов-газет-пароходов, я успокоился и вспомнил истину. К жизни нужно относиться легче. В конце концов, мой подростковый возраст выпал на девяностые, молодость на нулевые, да и опыт в качестве ресторатора в пандемию имелся, так что с этой грёбаной имперской магократией я тоже уж как-нибудь справлюсь.
Главное найти за что зацепиться.
По пути из столицы, я полностью привёл мысли в порядок. А ещё чуть позже, пока трясся в автобусе по дороге к Пирогово, на меня вообще внезапно рухнуло счастье. Навалилось всем весом! Полное, блин, абсолютное и перманентное. Хотелось улыбаться прохожим, дарить девушкам цветы, баловать звиздюков мороженкой, танцевать и смеяться.
И песня ещё привязалась.
— Пьяный ветер в облаках! — довольно улыбаясь проорал я, убедившись, что вокруг никого. — Пыль дорог на сапогах! То ли радость, то ли страх! Мёд свобо-о-о-оды на губах!
И блин. Как точно классик описал мое нынешнее настроение! И про радость, и про страх, только вот вместо сапог старые убитые кроссовки.
Довольно щурясь от солнца, я шагал к пляжу и мозговал над своими дальнейшими планами. Будний день, время около четырёх, и потому народу здесь сейчас не было совсем. И даже местная разливайка закрылась, что для неё совсем нехарактерно.
Через перелесок, по песочку, по хлипкому причалу, я залез на катер и вошёл в кухню. И тут же услышал из каюты страстное:
— Ах!
А потом сразу:
— Ох! — другим голосом и шлепок, будто лопатой по тазику с дрожжевым тестом бахнули.
Задорный аудиоряд продолжился, а я маленько охренел. У закрытой двери в каюту сидела смущённая, насколько это вообще возможно для собаки, Тырква. И если бы она умела пожимать плечами, клянусь, при нашей встрече именно так бы и поступила.
— Кхм-кхм! — прокашлялся я и постучал в каюту.
Стоны резко смолкли и сменились активным шебуршанием.
— Минутку! — раздался крик Нечаева.
Прошла не минутка, а две, дверь открылась и на кухню вышли растрёпанные барышни. Тётя Света и тётя Катя — две кассирши-сменщицы из закрытой разливайки. Васька Каннеллони часто бегал к ним менять крупные купюры на сдачу.
Ну что ж, вот и минус одна загадка вселенной.
Побритый-помытый Вадим Агафонович времени зря не терял и решил устроить себе старую-добрую оргию. И либо просто не смог дотянуться до кого-то ещё, либо являлся большим почитателем пышек, — не путать пышность с рыхлостью! Да-да, обе кассирши были достопочтенными матронами в самом лучшем значении этих слов, и на двоих обладали так-эдак двенадцатым совокупным размером груди.
— Здрас-с-сьте, — поздоровалась красная как рак тётя Катя и двинулась на выход.
— Добрый день, — буркнула тётя Света и тоже прошмыгнула мимо.
Ну а я на свой страх и риск шагнул в каюту. Обмотанный полотенцем Агафоныч как раз хлестал воду прямо из кастрюли, — видать, другой посуды не нашёл. И что интересно, при виде меня Нечаев расстроился.
— Не прокатило, — вздохнул он, отпрянув от кастрюли.
— Что не прокатило?
— Ну как «что»? — Вадим Агафоныч начал одеваться. — Эликсир № 11. Ты, конечно, паренёк смышлёный, но против нормальных одарённых это не панацея. Думал грохнут тебя сегодня, и я катерок по-тихому утащу. Без обид только! Больно уж он мне понравился. Но раз уж ты живой, то ладно, будем учиться. И будем считать, что ты прошёл первую проверку. Поздравляю!
— Ну ты хре-е-ен… старый, — протянул я скорее восхищенно. — Вот это спасибо, конечно.
Кажется, у меня были все причины разозлиться на Нечаева, да только настроение моё сегодня никому и ничем не омрачить. Счастье, так полнокровное.
— Поесть ничего не привёз? — старый мастер заискивающе посмотрел на мою сумку. — А то сосиски эти твои, даже Тырква нос воротит.
— Привёз, — кивнул я и улыбнулся. — Проголодался, бедолага? Активные физические нагрузки, они такие. Кстати…
— Кстати нет! — уловил мои мысли Нечаев. — Никакого ментального воздействия не было, всё по обоюдному согласию! Просто я чертовски хорош собой, а барышни заскучали на смене. У них там инвентаризация сегодня.
— Понял.
— И вот тебе, кстати, первый урок! — Нечаев натянул штаны. — Если хочешь жить долго и счастливо, не используй менталистику где попало и как попало. Соблазнение и доведение до самоубийства неприемлемы.
— Кем неприемлемы?
— Во-первых, моральным кодексом и этим, как его, коллективным бессознательным. Всё-таки это гнусно и неспортивно. Такая вот бесплатная вседозволенность развращает, уж поверь; знавал я одного… кхм… ну да ладно. Ну а во-вторых это наказуемо в мире аристократии, а ведь именно в нём ты и живёшь. И тут речь вообще о любом воздействии, Вась. Будешь лезть в голову к господам, грохнут тебя как собаку, и глазом не моргнут. В первый раз пронесло, а во второй можешь и попасться.
Как будто бы я и сам этого не понимал.
— Но, — загадочно улыбнулся Нечаев. — Не пойман, как говорится, не вор, а ситуации разные бывают.
