Что ещё? Печёный баклажан с капелькой песто, сырная тарелка, всякая-разная фритюрная закуска под пиво и разогретый на огне лаваш. И вот тут, кстати, надо отдать должное Сергею Рубенычу. Сволочь он, конечно, та ещё, но в лаваше разбирается. Притащил на выезд не то недоразумение, которым обычно торгуют в супермаркетах, а прямо вот элитку лавашного мира.
Ещё спустя пару часов мы доделали все заготовки, расставили гостевые столы и стулья, а после отстегнули переднюю часть шатра и официально открылись.
Распределились следующим образом: Гио на мангале, Санюшка фритюрмейкер, я одновременно на холодке и на раздаче. Мишаня частично на подхвате, но большую часть времени на кассе и пиве. Он из нас самый неформал, — борода, бандана, татуировки, — а люди такое любят.
Агафонович в свою очередь уже развалился за столиком в качестве подсадного гостя. Затащил Тыркву на колени, сидел, глазел по сторонам и вальяжно похлёбывал пивко. Ну и мы решили не отставать…
— А давайте-ка немного жорнем?
— А давайте!
Блин! Я ведь и забыл каково это! Забыл этот чуть датый кураж! Хмель в такие моменты держится на каком-то таком уровне… вот прямо как надо. Вроде бы и шумит что-то в голове, но мысль при этом ясная аки слеза. Ну а оно и понятно, ведь повар всегда в движении. Всегда на повышенной скорости. Бегает, прыгает, и чисто технически не может перебрать. Ну… если только не задастся такой целью.
— Да⁈ Да-а-а-а!!!
И что характерно, нам сегодня действительно не было когда сидеть. Очередь за шашлыком от Васи Канеллони и дядюшки Гио встала сразу же, прямо с десяти часов утра. Встала намертво и даже не думала рассасываться.
Весело, блин! Очень весело! Мы ещё и музыку выкрутили. Позволили себе такую вольность. Пока из соседних шатров неслась актуальная попса, потому что так нужно, мы врубили то, что хотели сами:
— Сядешь в последний трамвай! — пропел Санюшка, заряжая фритюр гренками. — Листья ногами пинать! В парке!
— Залпом последний стакан! — поддержал я.
— Майка и жизнь! — грянул хор голосов. — Всё наиз-нан-ку! — и даже кое-кто из гостей подпел, салютуя нам пластиковым стаканчиком с пенным.
Вот! Рабочий угар, как он есть! С алкоголем или без, но именно в ЭТО влюбляются молодые повара, когда впервые оказываются на профессиональной кухне!
Час, два, три… я совсем потерялся во времени и очнулся лишь тогда, когда обед остался позади и народ чуть схлынул. Но это ненадолго, скоро будет новая волна, — её просто не может не быть. А пока что у нас сидела полная посадка уже накормленных людей — гости досыта наелись и теперь переваривали, как ящеры, жмурясь от солнышка.
И на всё это завистливо смотрел узкоглазый хер из соседнего шатра, с которым Санюшка выбегал курить каждый час. Внезапно, его суши на дне города оказались никому не нужны. Люди проголосовали рублём за жаренное мясо, картошку и овощи, а японку задвинули до более подходящего случая.
Короче… Морда у соседнего шефа сейчас напоминала болгарский перец на срезе.
— Гио! — крикнул я. — Подстрахуй на раздаче, мне пора ризотто начинать!
— Да, шеф!
У-у-у-уф… У меня аж мурашки по спине пробежали. Впервые в жизни Василий Канеллони услышал это обращение в свой адрес. А то ли ещё будет! Ведь в планах не просто «да, шеф», а «да, Ваше Сиятельство».
Ну да ладно, это я вперёд забегаю. Кормёжка встала на рельсы, пацаны наловчились отдавать меню с закрытыми глазами, и настало самое время заняться конкурсным блюдом. Схватив самый большой из местных сотейников, я начал закидывать туда всё, что мне понадобится. Лук, чеснок, пачку риса, вкусное оливковое масло, початую бутылку белого вина. Прошёлся, короче говоря, по всей кухне, а потом полез в холодильник за грибами и…
— Ребят! — крикнул я. — А никто мухоморы не брал⁈
— Нет!
Отложив сотейник, я порыскал по холодильнику ещё раз. И ещё раз. И ещё. И либо у меня разыгрался подростковый Альцгеймер, либо грибов не было на своём месте.
— … то что случилось понять невозможно, — очень в тему донеслось из колонок. — Как же ты мог потерять? То, что хранить, было в общем не сложно?
Вот ведь… чёрт!
— Ты чего? — подошёл Агафоныч к кассе.
Сенсей заметил, что я начал метаться по кухне из стороны в сторону. Почуял, так сказать, неладное. Вот только помочь он мне сейчас ничем не сможет — потратил последнюю ману на Колю с Толей и теперь до самого вечера вообще не маг. А потому:
— Ничего, — ответил я. — Всё нормально.
Буду разбираться сам.
Так. Так-так-так. Несмотря на аномальную природу, сами грибы из холодильника уйти не могли. Им именно что помогли уйти. Кто? Вот это и есть главный вопрос. Саму мысль о саботаже я отбросил сразу же, — ну незачем моим пацанам воровать мухоморы.
Даже если на секунду представить, что это Миша решил добавить перчинки в отношения с женой или Гио задумал что-то лихое на счёт госпожи Сидельцевой, то… они могли бы просто взять себе столько, сколько нужно. Кто ж им запрещал?
А значит, это чей-то злой умысел. Значит, имела место быть кража и кроме как на конкурентов думать больше не на кого.
— Ребят, я передохну чуть-чуть, — сказал я и вышел из шатра.
