Итак, наша задача – выявить некую «квинтэссенцию» Еврейства, что действительна для трех его исторических эпох, некий инвариант. И, разумеется, основа и корень – эпоха Библейская, великая и славная меж прочими народами. Но чем прежде всего славная? Тем, что жизнь этого народа, его история – перелилась в Слово, в «Книги» (что значит по-гречески слово «Библия»), в Закон Божий, ставший еще и через христианство универсальным для половины населения Земли.
А по масштабам-то – мизерный народец, малое племя, на малой территории, да и то все время передвигалось, изгонялось, возвращалось – не сращено с землей. То клан Авраама по обетованию Божию уходит из земли Ур и приходит в Ханаан, перейдя реку Иордан (так что и самоназвание народа «еврей» возводят к слову «иври» = «перешедший»: имеется в виду – реку). Но и тут уже схвачена и пророчена суть Еврейства – как вечного кочевника, безместного, среди стран и народов чужих. Это же продолжалось и дальше: переселение в Египет, исход из Египта, затем несколько веков золотой поры Иудеи и Израиля: основание Иерусалима, цари Саул, Давид, Соломон, построение Храма… Но потом – нашествие персов, изгнание в Вавилон, плач Иеремии на реках вавилонских, постепенный возврат, эпоха «второго Храма», собрание текста Библии, завоевание Иудеи Римом, возникновение христианства, Иудейская война и разрушение Иерусалима Титом – и изгнание на все стороны…
Уже в этом беглом очерке событий древней истории Иудейства бросаются в глаза некие черты, общие с будущим существованием в диаспоре. Константа – этнос, постоянно племя, семя авраамово, плоть и кровь, что удерживается строжайше выработанными гигиеническими предписаниями Бога, как великого медика, врача-диетолога своему избранному народу-сыну: 613 предписаний Торы = стены Еврейству от распадения и рассеяния – среди таких предстоящих мытарств и передвижений между чужих земель и народов!
Факультативна – земля, всякое «где» осесть, обретаться. Ханаан, земля обетованная, – мерцает: то есть, то исчезает и постепенно превращается в некое метафизическое понятие, некое видение идеала, как наш Китеж. Недаром термин «земля обетованная» стал далее пословичен и в прочих народах в ходе мировой истории. И Америка выступала как «земля обетованная» или «Эльдорадо» – другой вариант имени для сего идеала, и даже Советский Союз на первых своих порах – для социалистов-интернационалистов…
Занятие древнего Иудейства – это главным образом пастушество, а не земледелие (садоводство, виноградарство…). Земля-то Иудеи жестка, скалиста – как и народ тут «жестоковыйным» становится, в отличие от мягкой, влажной северной Галилеи виноградарей и рыбаков, откуда Иисус с Новым Заветом пришел – заветом кротости и орошения воз-души водой…
Иудейство же каменисто и огненно: жара, скалы Иерусалима, пустыня Негев… «Рыжие камни», как одна художница в современном Израиле назвала сей космос. «Рыжий» = огненный. И Бог тут – «огонь поядающий» и является в «не-опалимой купине»… «Огне-воз-дух» – вот что такое иудей на языке стихий, таков его состав.
И идеологически: «ам-ха-арец» = «человек земли», «земледелец» – презрен в Ветхом завете… (Сопоставим с этим созвучие: «христианство» = «крестьянство»; это религия умирающего и воскресающего бога = зерна…). Но это уже означает некую провиденциальную НАД-земность, несопряженность с тягой земли снизу, отслоенность от нее и, значит: большую причастность себя к выси, к небу, во-первых, что сказалось в том, что главные силы нации стали устремлены, излились в создание Торы, Закона самим себе, в Писание священное. («Ам-ха-сэфер» = «Народ книги» – таково самоназвание евреев в диаспоре в противостояние «ам-ха-арецам» окружных народов.) А во-вторых, самозамкнутость в этносе, в плоти и крови, в теле человека, который отделен, не есть ни земля, ни небо, а вот он я – живое существо самодвижное, Жизнь!
На иврите «дам» = «кровь» входит и в понятие «человек» – А-дам, и «природа» – А-дам-а. По латыни же «человек» – homo от humus = «земля». А что есть кровь на языке стихий! – «Огне-вода». И вот такова субстанция человека-еврея. А «огне-воз-дух» – это символ Бога Израиля. Недаром кроме огня он еще является в буре и ветре – и в тихом дуновении…
