Но я еще недостаточно промедитировал СТРАХ ПУСТОТЫ во французском миросозерцании, точнее – миро-ощущении, сенсуалистическом, чувственном здесь, на всекасании основанном. Вот германский Логос и мировозЗРЕНИЕ (тут на месте этот корень для их термина Weltanschauung) не боятся пустоты, но предполагают бытие диск-ретным, с оппозицией Haus – Raum (дом – пространство): этимология последнего – от корня, означающего «пустое», «чистое». И от точки-тверди-формы к такой же протягивается пунктир-тире-луч зрения. Декарт же даже луч света уподобляет палке – трубке, в которой кишат частицы мельчайшие первого элемента и которым мы касаемся отдаленных предметов, передавая им так давление глаза. И если нам кажется, что вот она – пустота, вакуум, то мы заблуждаемся: просто наши чувства и приборы не улавливают населенности этого места еще более мелкими частичками и энергиями. Любой зазор-интервал полон кишением частиц, которые движут, толкают более грубые куски вещества, и так повсюду разливается и передается единое движение вихря в целом.
Так работает СРЕДА (Milieu) – важнейшая идея во французском Космо-Психо-Логосе. В Германстве есть – «опосредование», «посредство» – нечто, происходящее в промежутке, в зазоре между субъектами бытия. Но во французском мировоззрении Среда есть в полном смысле то, что Гегель называл «субстанция-субъект». Она – активный перводеятель, в отношении которого частицы и индивиды – объекты приложения сил и энергий Среды: они – пассивнее ее, страдательны. «Среда заела» – оттуда это выражение. Социальное окружение – решающий фактор в формировании человеческих интересов, целей, страстей, мотивов и эмоций – все, кстати, кинематические идеи (от латинского motus – «движение», откуда и «мотор»), не статические, что и характерно для французского Космоса и социума вращения. Люди здесь мыслятся не как АВТО-мобили = САМО-движимые (как это врождено себя чувствовать человеку в английском Космосе self-made men = самосделанных человеков), но АЛЬТЕРО-мобили = друг другом движимые, а еще точнее – Целым-движимые, внутри него.
Национальный образ ДВИЖЕНИЯ – эта проблема вырисовывается теперь перед нами. Ньютон в английском Космосе, постулируя абсолютное пространство и время, полагая пустоту и отвлекаясь от механизма действия сил всемирного тяготения: КАК это совершается, – может брать два или несколько изолированных тел и высчитывать прилагаемые к ним силы и их траектории в уравнениях, усматривая причины и импульсы в самих телах, их движения как бы «самосделанные», как и англосакс-джентльмен. В Декартовой картине Вселенной такое невозможно: существует одно тотальное общее движение внутри данного Вихря, а уж частицы передают его друг другу, трогая соседа. Декарт определяет движение – как смену соседства, ближайшего окружения (соприкасался с частицами А и В, а вот теперь – с О и Р), а не по шкале расстояния, дистанции. Его Космос – близкодействия, тогда как дальнодействие в Космосах Англии (Ньютон) и Италии (Галилей) предполагает пустоту и дискретность, диалог твердых тел (или математических точек) в вакууме, как свободных атомов = индивидуумов, самостоящих сами по себе. Как кот, что ходит сам по себе. Француз же – не атомарный человек, индивидуалист, самостоящий вертикально, но прежде всего социальный человек, не вертикальный, но приклоненный туда или сюда: к даме в реверансе или к цели. И мышление его – не абстрактное, но ориентированное. Французский Логос – ситуационный, векторный, считающийся с обстояниями. Он – ум Среды, из ее воли. Именно во французских социологических теориях, столь влиятельных в европейском гуманистическом XIX веке, человек объясняется как функция обстоятельств, продукт окружающих условий и воспитания. В таком же направлении работал и французский реалистический роман (Бальзак, Золя…), описывая обстановку, условия и быт, землю и климат-природу как предопределяющие поведение персонажа субстанции и силы, с чем он сцеплен и чем пропитан, так что по обстановке жилища можно прочитать характер человека. В этом плане Стендаль, тяготевший к Италии, где Космос дискретности атома и пустоты, более налегает на свободу воли и индивидуализм личности, которая мотивируется своими страстями и вламывается в обстоятельства со своей кинематикой (Жюльен Сорель в «Красном и черном», Фабрицио в «Пармской обители». Кстати, еще и в романе «Красное и белое» из цветов константен «красный» – цвет крови, первосубстанции во Французском мире). И он – не бытописатель, но психолог-рационалист, картезианец…
Социализм, взгляд на человека прежде всего как на члена общества, – детище прежде всего французского Логоса: Руссо, Сен-Симон, Фурье, Конт и проч. Недаром и Ленин в исследовании «Три источника и три составных части марксизма» наряду с «английской политэкономией», «немецкой философией» перечислил и «ФРАНЦУЗСКИЙ социализм». И его известная формула «Жить в обществе и быть свободным от общества нельзя» – вполне французска по интуиции и интенции.
