Когда я подошла к перекрёстку, голубой дилижанс уже принимал пассажиров. Краска на его корпусе потрескалась и кое-где отошла, колёса местами проржавели, но всё равно он не шёл ни в какое сравнение с телегой, на которой ездил рудвик Миллу. Это была полноценная карета, с крышей и даже с дверцами. Для удобства пассажиров имелась ступенька, которая помогала забираться в дилижанс даже дамам в широких платьях.
— Три лирны, три лирны! — кричал машинист в голубой и, надо отметить, чистой фуражке, стоя на подножке своего транспорта. — Бархатный сезон в Нуотолинисе, всего за три лирны!
Уже проснувшиеся и неторопливые фарелбийцы почти не обращали на него внимания. Некоторые прохожие желали ему счастливого пути, но ехать никто не хотел. Три лирны — не такая уж маленькая сумма за поездку. На эти деньги можно купить пять бочек рыбы. Я подошла к представителю транспортной компании, достала маленький мешочек с монетами и отсчитала ровно три лирны.
— Долго ехать до Нуотолиниса? — протянула я плату мужчине.
— Около четырёх часов, если по хорошей погоде. Сейчас небо чистое, дорогие сухие. Я сюда доехал за три с половиной. Добрался с ветерком! — ответил машинист.
Я кинула взгляд на его обветренное лицо. Пожалуй, в каждой профессии есть свои особенности.
В дилижансе обнаружилось двое пассажиров. Один был рудвик в нарядном кафтане. Он сидел, окружённый большими мешками, которые были подозрительно похожи на те, что привезла утром в Фарелби чета Полн. Другой — мужчина с козлиной бородкой и в длинном странном плаще, сделанном как будто из коричневой кожи. Весьма необычно. Из его круглой торбы торчали свёртки пергаментов.
Я села на истёртую деревянную скамью, запихнула сумку под ноги и пристроила лук в углу. Вежливо улыбнулась обоим попутчикам и тихонько поздоровалась. Мне ответили таким же тихим приветствием. Со стороны рулевого устройства послышался стук.
— Отправляемся через минуту, — информировал нас машинист.
Вдруг дверцы дилижанса снова распахнулись и внутрь царственно вплыла зелёная лютня с жёлтыми вензелями. Она ненадолго замерла перед нашими глазами, давая возможность хорошенько её рассмотреть, затем втянула за собой хозяина, одетого в цвет своего инструмента. Хозяин лютни внимательно оглядел всех троих пассажиров, отвесил поклон и представился:
— Виртуоз Мелироанский, странствующий бард, стихотворец и ретивый почитатель красоты и искусства.
Пассажиры кивнули ему и отвернулись. Только я продолжала рассматривать Виртуоза Мелироанского, похожего на радужную птичку. У него был большой, цыплячьего цвета берет, свисающий с одной стороны, и жёлтые сапоги, подвёрнутые у голенища. Поверх зелёного бархатного сюртука висела маленькая бутылочка с золочёной арфой внутри. Струны её вибрировали. Возможно, если бы я разбила этот сосуд, то услышала бы музыку.
Недовольный произведённым на попутчиков эффектом, бард приподнял свою лютню и запел:
— Меня зовут Роллу, — возмутился рудвик. — Попрошу ко мне не обращаться лу-лу, лу-лу.
— Я знал! — обрадовался бард. — Знал, что моё творчество объединяет людей! Как здорово, что мы уже начали знакомство! Вот вы, как вас, эээ… лу-лу? Чем вы занимаетесь?
— Я Роллу, лу-лу, — насупился ушастый пассажир. — Я купец. Везу корнеплоды.
— Чрезвычайно увлекательная профессия, мой пузатый друг! Сколько невероятных приключений, должно быть, случалось с вами! Вам никогда не подкладывали в мешки баторских жуков? О, можете не говорить, я знаю, что такое тайна торговой сделки!
Рудвик с подозрением покосился на свои мешки. Человек в кожаном плаще надел на кончик носа очки и посмотрел сквозь них на нового пассажира. Тем временем дилижанс уже тронулся и набирал скорость. Барду пришлось сесть, потому что при выезде из города паровая карета подскакивала на каждой ухабине.
— А вы, должно быть, любитель поэзии? — обратился Виртуоз к другому попутчику, указывая на его пергаменты. — Я могу надиктовать вам по памяти все свои баллады, пока мы путешествуем в этой славной голубой буханке!
— Я исследователь, — отозвался мужчина с явным акцентом. — Квибрл из Тимберии. Пишу летопись про ваша страна. Как это вы называть — королефство. Очень большая королефство, много людей и рудфики. Много фолшебство.
— Вы имеете в виду магию, наверное? — уточнила я.
— Да-да, магия, — подтвердил исследователь.
— О изящная Нарцина, сегодня ты одарила меня аквамарином! — музыкант взял мою руку и зачем-то обслюнявил её губами. — Даже двумя! Бирюза и лазурь, невинность и порок, наивность и искушение! Как зовут тебя, дар богов?
Я не знала, что делать с влажной от его слюны рукой, и решила вытереть её об дорожный плащ.
