— Не поздно для них обоих, — пояснил Каас, поднимаясь по каменным ступеням. — Ванда Ностра что-то говорила тебе?
— Ничего особенного, — я пожала плечами. — Перепутала нас с Сиреной. Ещё сказала, чтобы я смеялась в лицо опасности. Это мой девиз с детства.
Лестница сузилась, заставляя нас придвинуться ближе друг к другу, и я почувствовала знакомый пряный запах сушёных фруктов. В этот раз он неожиданно мне понравился — так пахнет одинокий костёр в осеннем саду. Иверийские короны бликовали на форме стязателя, придавали его внешности строгость и внушали трепет перед величием Квертинда.
— Значит, ты смелая девушка, — похвалил мой новый знакомый. — Пророчества трудно толковать и самим прорицателям, даже самым опытным из них. Они совершенно случайны, и контролировать их невозможно.
— А их много, прорицателей?
— Очень мало. — Стязатель откинул ладонью волосы, которые падали ему на глаза. — В основном, они погибают, будучи еще молодыми. Начинают мычать, ходить под себя и, в конце концов, заканчивают жизнь самоубийством.
— Незавидная склонность, — рассудила я, вспоминая фиолетовую вспышку. — Но она хотя бы… хотя бы есть.
— Изначальная склонность не так уж важна, Юна, — неожиданно подбодрил меня Каас. — Важнее то, как велика твоя магическая память. Ты сможешь развить в себе магию, или даже несколько, и заполнить тиаль в любом святилище. Боги отзываются абсолютно всем в Квертинде, кто обращается к ним с просьбой, невзирая на врождённые способности. Или их отсутствие. Готов пообещать стать первым, кто поздравит тебя с заполнением тиаля. Потому что уверен: это случится.
Мы уже подошли к академии и обогнули статую семи богов. Я кинула взгляд на громоздкую скульптуру. Может, стоило обратиться к богам перед определением склонности? Мой отец никогда не молился, и я не представляла, как это делается. У святилища Девейны в Фарелби всегда было людно, и даже самые небогатые посетители охотно раздавали милостыню чумазым попрошайкам. Мне не нравился смолистый аромат амбры и протянутые руки, поэтому я обходила храм стороной. Наверное, зря. Ещё больше меня отталкивали рассуждения о духе в самом строгом его смысле. Я вздохнула.
Каас придержал высокую дверь академии с кольцами колотушек и повернулся ко мне.
— До вечера просижу в комнате, — поведала я о своих планах, задерживаясь в дверях. — Чтобы не попадаться никому не глаза.
— Пропустишь праздник семи стихий? — удивился стязатель.
— Наверное, — снова вздохнула я. — Хотя… были у меня кое-какие планы.
Я вспомнила предложение Лонима и его маскировку. Шанс попасть на праздник неузнанной меня обрадовал. Мой лук готов был продемонстрировать навыки своей хозяйки. Все боевые маги были прекрасно обучены сражению без магии, а в этом у меня уже имелись неплохие успехи. Хотя сражаться мне приходилось пока лишь с лесными животными да уличными хулиганами.
— Не сомневаюсь, что грандиозные, — хмыкнул Каас Брин.
— Если у меня нет склонностей, это ещё не значит, что нет способностей, — настроение у меня немного улучшилось.
Заверения Кааса о том, что боги отзываются абсолютно всем, немного приободрили меня. Я представила, как в конце года буду выбирать тиаль в магической лавке. И почему-то даже поняла стремление Фидерики заполучить самый красивый сосуд. Дело оставалось за малым: не вылететь в первый же день.
— Совсем другое дело, — одобрил стязатель. — Мне нравится твоё упорство. Надо нам встретиться, когда я буду не на работе. Сходим куда-нибудь перекусить, в «Фуррион», например. Что думаешь?
Я подозревала, что меня приглашают на свидание, но как вести себя в таких случаях, не знала. Это сейчас не входило в мои планы. Каас здорово мне помог, и он был мне симпатичен. Но я не была уверена, останусь ли в академии после сегодняшней церемонии. Как обучать магии студентку, у которой нет магии?
— Не знаю, отпустят ли меня магистры, — осторожно ответила я. — Но мы можем перекусить в нашей столовой. Там вкусно кормят и…
— Юна, — перебил Каас, — ты правда думаешь, что магистры академии могут запретить стязателю вывести студентку за её стены?
Я вспомнила Ванду Ностра, которую увёл стязатель в такой же форме, как у Кааса Брина. Наверное, сейчас она уже ехала на пристань Кроуница, чтобы затем отправиться в столицу.
Бордовая перчатка легла на рукоять оружия, висевшего на поясе. Эфес клинка венчал символ династии, как тиаль Фиди и статую семи богов. Грудь служителя Квертинда пересекал ремень с ножнами кинжалов разной длины. Пожалуй, запрещать что-то человеку, увешанному сталью, не стоило. Как и отказывать.
— Я не знаю, что могут магистры. И ты — первый стязатель, с которым мне довелось столкнуться, — честно призналась я.
Мы стояли у входа, и я переживала, что на площади вот-вот начнут появляться студенты.
— Точно, — вспомнил Каас. — Никогда не выезжала из своего городка.
Вдали уже начали различаться шаги и гомон приближающихся людей.
— Кажется, мне пора, — я отступила к открытым дверям академии, надеясь сбежать ещё и от Кааса Брина.
— Беги, — разрешил стязатель и ухмыльнулся: — Но так легко ты от меня не избавишься: от судьбы не убежать.
