Фиди, сидящая рядом со мной, вдруг встала, не закончив трапезу. То же самое сделал Лоним, придерживаясь за край стола. Я огляделась – все студенты вставали со своих мест. Повинуясь общему примеру, я тоже поднялась и увидела, что в столовую вошла Надалия Аддисад в сопровождении нескольких свиров в светло-зелёных одеждах. Сегодня ректор выглядела заметно похорошевшей. Лазурная мантия струилась по её невысокой фигуре, тиаль сверкал синими бликами сапфиров на резной крышке. Особенно маленькой она казалась на фоне мужчины в длинном тёмном плаще, который как раз проходил мимо.
– Куша́йте, куша́йте, – Надалия замахала руками, призывая всех сесть. – Зафтра фажный день! Всем надо хоро́шо куша́ть и хоро́шо спать. Перфокурсники, не забудьте сфои фа́мильные пергаменты к церемонии!
Мы сели и молча продолжили ужинать. День выдался тяжёлый, сил на разговоры не осталось. Вскоре мы наелись, разомлели и стали похожи на засыпающего Лонима, несмотря на то, что магических сил совсем не тратили.
– Пойду хорошо кушать, – госпожа лин де Торн поправила причёску, – А вам спокойной ночи.
– Юна! Да проснись уже! – Фиди похлопала меня по плечу. – Мы можем опоздать.
Сквозь сон я прорычала ей «Оставь меня» и отвернулась к стене. Просыпаться совсем не хотелось.
– Завтрак уже идёт, – настаивала Фиди. – Я больше не могу тебя будить. Я пойду.
Я накрыла подушкой голову, чтобы не слышать её. Уютная тишина окутала меня и поманила обратно в сладкие объятия беспамятства.
Только по утрам мне было удобно лежать в любой позе, и я могла провести в постели долгие часы. Одеяло было ласковым, податливо повторяющим все изгибы моего тела. Я нежилась в комфорте и тишине, балансируя на грани сна и бодрствования. Это были мои любимые моменты, когда солнце уже поднималось над горизонтом и заполняло утреннюю прохладу ласковым теплом. Озеро успокаивающе шелестело, вкрадчиво наполняя своим плеском мой чуткий слух. Сейчас оно было тихим, молчаливым. Должно быть, на улице полный штиль…
Стоп!
Я резко села на кровати и оглядела комнату. Озера, конечно, поблизости не было, как и моих соседок. Лениво и неуклюже, словно ещё находясь во сне, я выбралась из-под одеяла и проползла по холодному каменному подоконнику. Прильнула к окну, пытаясь рассмотреть площадь перед академией. Из нашей комнаты она была едва видна, поэтому я припала носом к стеклу и скосила глаза. Под статуей семи богов уже собирались первые позавтракавшие студенты. Судя по улыбкам, настроение у них было приподнятое.
– Нет, нет, нет! – простонала я и, сорвавшись стрелой с подоконника, принялась метаться по комнате, натягивая форму. – Церемония определения! Я проспала!
От резкого подъёма в глазах потемнело, и услужливое сознание показало мне картину, как я подбегаю к церемониальному залу, а оттуда уже выходят магистры и студенты, знающие свои склонности.
О-о-о, нет! Только не это! Время, немедленно остановись! Я не должна опоздать на самую важную церемонию в своей жизни!
Ноги проворно нырнули в штаны, сорочка одним махом запахнулась на животе, а вот с пуговицами жилета пришлось повозиться: золотистые крохи никак не хотели пролезать в новые петли, словно нарочно выскальзывая из пальцев. Ну давайте же, скорее!
Принять душ я, очевидно, уже не успевала, поэтому быстро провела щёткой по волосам и сморщилась от запаха: после вчерашней встречи с холщовым мешком запах тухлых овощей намертво въелся в пряди. Надеюсь, никто не станет меня нюхать…
Косы я заплетала уже на ходу, выбегая из комнаты и бубня себе под нос ругательства.
Женщина-свир в коридоре окинула меня строгим взглядом, и я виновато ей улыбнулась. На полпути вспомнила, что забыла фамильный пергамент, поэтому пришлось вернуться. Конечно же, бегом.
В столовую я почти влетела, расталкивая выходящих оттуда студентов и зарабатывая недовольные оклики. За нашим столом сидели Сирена и Фиди, давно справившиеся со своим завтраком. Рудвики уже уносили тарелки, когда я успела перехватить у одного из них плошку с кусками хлеба и глиняный кувшин.
– Наконец-то, – строго произнесла Сирена на манер своего ментора. – Нельзя быть такой безответственной, Юна!
– Не привыкла вставать по часам, – пережёвывая хлеб, оправдалась я. – Почему ты меня не разбудила? У тебя обычно хорошо получается.
– Я пыталась! – возмущённо вставила Фиди. – Битых полчаса просила тебя подняться!
– Кажется, что-то такое было, – припомнила я.
Фидерика надулась.
– Пойду занимать места, – она обиженно поднялась. – Хотя сесть поближе уже всё равно не успею.
– Извини, – с набитым ртом кинула я ей вслед. Протолкнула крупный кусок в горло и отхлебнула прямо из кувшина. Уже остывший отвар шиповника струйкой полился по подбородку, и я вытерла его тыльной стороной ладони.
– Я была у своего ментора, – пояснила леди Эстель, скривившись при виде моей неряшливости. – Это важный день для любой молодой леди. И любой студентки. Дамна причёсывала меня, поддерживала и давала жизненные наставления. От тебя что, пахнет сырой картошкой?
