Мы с Ириной продолжали стоять, молча глядя друг на друга. Я узнавал и не узнавал ее: она ли это? Не очередная иллюзия этих мистификаторов? В серых глазах золотистые искорки потускнели, стали охристыми. Серый цвет приобрел отблеск полированного металла. И бездна, открывающаяся в ее взгляде, стала какой-то пустой.
— Здравствуй, милая, — произнес я негромко.
— Здравствуй, Странный, — как-то фальшиво произнесла она. Она почти никогда меня так не называла.
— Ты меня еще помнишь? — спросил я.
— Да, — тихо ответила она.
— Ты меня еще любишь?
— Зачем ты здесь? — спросила она, понизив голос.
Несмотря на какую-то странную перемену, я купался в волнах счастья — все же я нашел ее… Нашел…
— Я пришел к тебе, — ответил я, — хотел поговорить. Расстались мы как-то нехорошо. Так вот я решил догнать тебя…
— По заданию своей разведки? — холодно осведомилась она.
— Нет, — ответил я, почему-то глуповато улыбнувшись. — От себя лично…
— Ну да… — неопределенно произнесла она. — Тебе же не сидится на месте.
Я немного погрустнел.
— Понимаешь, Ира, — сказал я тихо, — я потерял все: свою прошлую жизнь, своих друзей, свою картину мира — понимаешь? У меня осталась только ты. Только ты — больше мне не за что цепляться в этом мире. Возможно, ты усмотришь здесь эгоизм, — плевать. Конечно, если ты скажешь, что я тебе больше не нужен, я уйду…
— Он тебе все рассказал? — вместо ответа спросила она, слегка кивнув в сторону вокзала.
— Да, — сдержанно ответил я.
— Ты пойдешь с нами? — спросила она.
— Я пока не знаю, — начал было я. — …Постой, что значит «с нами»? Ты собираешься идти с ним? На Объект?!
— Все это нужно остановить, прекратить, — ровным голосом ответила она, — это нужно остановить…
Мне показалось на мгновение, что вместо нее включилась заедающая пластинка.
Пейзаж вокруг мигнул, словно монитор, который на время потерял сигнал.
— Ирина, скажи, — я старался говорить спокойно, — ты что, всерьез собираешься сгинуть в термоядерном пламени ради счастья всего человечества?
— Ну, не все же тебе решать судьбы других людей! — холодно парировала она. — Какие у нас с тобой перспективы? Я не хочу быть женой Охотника: носиться с тобой по рейдам в этой треклятой пустыне или сидеть в поселке и кусать локти, думая — убили тебя или нет? Не попал ли ты в аномалию, не загрызли ли тебя церберы. А что? Жить в этой «Стране чудес» и Великих богов древности? Чтобы подчиняться до самой смерти их капризам и правилам? Или вернуться на Землю, где все будет тянуть обратно, в прежнюю опостылевшую жизнь? Ты сказал, что потерял все? Я тоже все потеряла, а главное — я потеряла веру в это существование… Да, не в жизнь, а в существование, — а ведь это, наверное, страшно. Но иначе еще страшнее…
— Значит, ты больше не веришь мне и не любишь меня? — спросил я, стиснув зубы.
— Ты здесь уже ни при чем. — Она покачала головой. — Дело не в тебе.
— Если ты меня уже не любишь, то и во мне тоже, — возразил я. — Не думай, пожалуйста, что мне легче воспринимать все те обломки, которые раньше назывались у меня «верой в реальность»… Не догадывался, что тебя сломает эта история…
— Это надо остановить, — упрямо проговорила она, будто не услышав моих слов.
Мне захотелось, как и некоторое время назад, взять ее за плечи и энергично встряхнуть, чтобы развеять это ее состояние. Мне казалось, что она еще прекраснее, чем раньше, но болезненно для меня отчужденная… Правда, я не рассчитывал, что наша встреча будет иной… Я вообще не рассчитывал ни на что. Я просто хотел увидеть ее… А теперь растерялся, как мальчишка…
— Ладно, после поговорим, — тихонько произнес я, — вон они возвращаются.
Со стороны вокзала к нам двигались двое — это была тучная фигура Криса, рядом с которым шел какой-то станционный работник, круглый, как воздушный шар. Крис рядом с ним смотрелся человеком атлетического сложения. На лицо тот напоминал жука-усача: под синей форменной фуражкой торчали очки в толстой роговой оправе и пышные черные усы, вычурно загнутые вверх.
— Так, значит, ты едешь с нами? — В глазах ее мелькнуло что-то похожее на интерес.
— Да, еду, — буднично ответил я, сам ужаснувшись смыслу сказанных мною слов…
— Так, значит, вас трое едет? — хрипло спросил жук-усач, подойдя с Крисом к нашей скамье.
Паттерсон бросил на меня вопрошающий взгляд — я едва заметно кивнул, прикрыв веки.
— Да, втроем мы. — Крис энергично закивал.
— Тогда с вас за троих. — Он снял свою форменную фуражку, протягивая ее Крису будто за подаянием.
У Криса выпучились губы, и он плавным движением фокусника вытащил изо рта три золотых монеты, которые с глухим звяком упали в фуражку.
— Можете занимать любое купе в любом вагоне, — милостиво разрешил жук, — у вас только ручная кладь, без багажа?
— Да, без багажа, — опять кивнул Крис.
Мне показалось, что в том месте, куда мы направляемся, багаж в принципе не нужен…
— Ну, устраивайтесь — через пять минут отправление…
