Прохор кивнул, глянув на нее. Она еле держалась на ногах от усталости, но не капризничала, не ныла. Как будто всерьез стремилась стать его боевой подругой.
За окнами ненастье, ветер, дождь, а в комнате светло, сухо. Кровать мягкая, белье чистое, свежестью пахнет. Инна уже на кухне, готовит завтрак, но так не хочется подниматься, перетаскивать себя с места на место.
Все-таки побывали менты у Инны, заявились к ней на городскую квартиру, но только с допросом. Обыскивать квартиру не стали, поэтому до Прохора не добрались, но спрашивали про него. Инна сказала, что распрощалась с ним еще вчера, причем с превеликой радостью.
И еще она рассказала, как было дело. Гаврик стрелял, а Прохор не при делах. Следователь дал понять, что баллистическая экспертиза этого еще не подтвердила. Сегодня результаты должны быть, так что, может, уже сегодня менты и успокоятся, списав убийства на Гаврика. Хотелось бы на это надеяться.
Дверь открылась, и в спальню вошла Инна, неся в руках поднос, в тарелке — ленивые вареники, на блюдце — нарезанная толстыми ломтями буженина. И кофе дымится.
— Ну ты даешь! — улыбнулся Прохор. — И вообще, здорово здесь у тебя, уходить не хочется.
В квартире хороший ремонт, приличная мебель. Телевизор, видик, музыкальный центр — все в лучшем виде. Валяться бы весь день здесь на кровати, ничего не делая. Но, увы, ему такая роскошь непозволительна.
— И не уходи.
— А если заметут?
— Вчера же не замели.
— А сегодня возьмут и заметут.
— А давай правда на юга подадимся. В Крым.
— На какие шиши?
— Там и заработаем.
Не успел Прохор ей ответить, как раздался звонок в дверь.
— Кого там принесло? — недовольно пробурчал он.
— А если менты? Пойду гляну, — сказала Инна и, пока Прохор одевался, подошла к двери и глянула в «глазок».
— Это свои! — донесся ее голос из прихожей, но тут же тревожной сиреной прозвучал крик: — Эй, что такое?
Но этим она не смогла остановить людей, которые, оттолкнув ее, ворвались в дом. Прохор выглянул из спальни и увидел молодого мужчину с интеллигентным лицом и аккуратными усиками над тонкой губой. С ним был еще кто-то. Вряд ли это были бандиты, а на мента с оружием он идти не мог. Тем более что ствол находился в шкафу, в котором он в случае опасности должен был спрятаться. Но Инну перехитрили, и Прохор попал впросак.
Мужчина с усиками заметил его, рванул к нему. Прохор не стал сопротивляться и очень быстро оказался на полу. С заломленными за спину руками.
— Это что за беспредел? — глухо спросил он.
— Гражданин Кожухов? Вы арестованы!
На руках у Прохора защелкнулись наручники.
— А постановление на арест есть? — истошным голосом спросила Инна.
Но менты и не думали отвечать ей.
— Леша, давай, глянь по-быстрому, может, ствол найдешь, — сказал один другому.
— А где постановление на обыск?! — не унималась Инна.
— Леша, давай!
— Я звоню в прокуратуру! — пригрозила она и действительно подошла к телефону, набрала две цифры.
— Милиция?! На меня напали какие-то бандиты!
Усатый подошел к ней, забрал трубку.
— Андрей Васильевич? Это Демьянов. Мы тут Кожухова приняли… Да, того самого… Нет ничего… Хорошо!
Разговор Прохору категорически не понравился. Но больше всего напрягал момент, в котором его назвали «тем самым» Кожуховым. Можно было представить, каких собак на него навешали.
Демьянов не позволил Инне вызвать наряд милиции, но ее звонок на «ноль-два» все же сработал. Опера не стали обыскивать квартиру. И не нашли пистолет. Мог ли Прохор радоваться этому? Восемь трупов на нем, и такой груз утянет его на дно без всякого ствола.
Опера не церемонились. Заталкивая Прохора в машину, кто-то из них больно ударил его по почкам. Досталось ему и в «обезьяннике», там дежурный старшина, толкнув со всей силы, впечатал его в стенку. И когда выводил на допрос, больно ткнул дубинкой между лопаток.
В кабинет к оперативникам Прохор входил в недобром предчувствии. Ему действительно «шили» убийство, и ментам нужно было признание. Если Прохор будет молчать, ему постараются развязать язык силой.
За столом сидел мощного сложения мужчина с крупным лицом и широким носом. И смотрел он на Прохора, как палач на свою жертву — хищно, с живодерским энтузиазмом. Возможно, где-то под потолком был крюк, на который он собирался подвесить Прохора и живьем содрать с него кожу.
— Младший советник юстиции Охримов, — густым низким голосом представился он. — Следователь прокуратуры. Я буду вести ваше дело.
— А я кто такой? — спросил Прохор. — Может, вы меня с кем-то перепутали?
— Вы — гражданин Кожухов. И вы обвиняетесь в убийстве гражданина Середкова.
— Не знаю такого.
— Конечно, не знаете. Зачем вам знать людей, которые охраняли гражданина Михеева? Вы должны были убить Михеева, а Середков попал под горячую руку.
— Это вы о чем?
Охримов неторопливо поднял правую руку, глянул на часы.
— Кожухов, у вас еще есть время чистосердечно во всем признаться.
— А если нет?
— Сейчас мы проведем процедуру опознания. Если свидетель укажет на вас, Кожухов, мы предъявим вам обвинение и вы отправитесь в следственный изолятор.
— А если не укажет?
— Укажет.
