Рядом восхищённо забормотал Эзекаил:
— О, да. Это он. Великая сила, несоизмеримая мощь…
«Человек, ты подумал над моим предложением?» — как ни в чём не бывало, спросил голос.
Я вспомнил. Тот же голос, что и в белой пустыне. Какой-то бог, «ещё не ставший Абсолютом».
— Какое предложение? — с интересом спросил Эзекаил, уже заметно громче.
До меня только дошло, что он не поддавался замедлению времени, и, можно сказать, участвовал в нашем обряде.
Я и сам хотел задать этот вопрос, но присутствие того, кто разговаривал со мной через алтарь, вдруг стало… другим. Я почуял угрозу, злость, ненависть!
«Кто рядом с тобой, частица Абсолюта?» — голос спросил, едва сдерживая ненависть.
— Здравствуй, владыка, — Эзекаил засмеялся, — Слава тебе!
И меня пронзил взгляд сверху. Полный ненависти, уничтожающий. На плечи упала чужая воля — сила неизмеримо высшей меры надавила, едва не расплющивая по алтарю.
Ночь вдруг стала чёрной, кромешной. Я поднял голову — все звёзды закрыли чёрные тучи.
Эзекаил отступал от алтаря, воздев к небу руки, и хохотал:
— Вот он я, владыка, любимое моё святейшество, — он кричал исступлённо, словно в припадке, — Славу тебе я воспеваю!
Стало заметно светлеть, тучи налились багровым огнём. Небеса горели, закручиваясь в огненную спираль.
И словно смерч спускался с неба, вытягивался из пылающих туч, пытаясь коснуться земли своим хоботом. На самом конце его сияла фигура, казалось, что она состояла из чистого света.
Уже отсюда было видно, что бог, спускающийся вниз, был гораздо больше любого ангела. Это Эзекаил был ему, наверное, по колено. Меня взяло сомнение — при таком могуществе наверняка под силу принять любой облик.
— ПРЕДАТЕЛЬ! — голос бога звучал уже с небес, словно гром.
Одна стопа его коснулась зубца на крыше, и камень забурлил, вскипая и дымясь. Верховное существо слегка растерянно крутило головой, разглядывая окрестности.
— Да, владыка мой Каэль, — засмеялся падший, — Я всегда прятался в том месте, куда ты стыдился смотреть.
Я не отрывал взгляда от силуэта, чувствуя, что начинаю слепнуть.
Я зажмурился, опустив голову. Вокруг меня сталкивались такие силы, что даже моя мера человека казалась крошечной.
Мне показалось, что пол вокруг алтаря стал искрить сильнее, вырисовываясь причудливыми узорами, оплетающими всю крышу.
— О, Каэль, господин, — голос Эзекаила резал по ушам, как сирена, — Недостоин я был твоего пришествия…
Я не мог больше смотреть на огненное существо, его облик выжигал мне глаза, и зажмурился, смахнув слёзы.
Я чувствовал, что Белиар тоже боится, но при этом он подмешивал в меня жажду… Настоящую жажду власти.
— Как смеешь ты, отродье Тенебры, разевать свой поганый рот?
Едва взгляд Каэля упал на меня, как мне стало тяжело дышать. То, как до этого на меня давили мерой всякие командоры и приоры… это были цветочки.
Белиар замолчал, не сразу смекнув, что его слышат, и тут меня откинуло от алтаря. Не ветром, не ударом — просто чужой волей прокатило по крыше, и я врезался в ограду.
Опять спиной…
Рядом зазвенел меч. Я зашипел от боли, что-то в позвонках хрустнуло ещё раз. Но машинально моя рука заёрзала вокруг: без оружия я себя чувствовал беспомощным.
Рука коснулась сначала лезвия, а потом я быстро перехватил рукоять.
Я усмехнулся. Когда во мне сидела Халиэль, её лечение тоже не назовёшь ласковым.
По спине побежали неприятные мурашки, а потом стало жечь. Демону особо не из чего было выбирать — стихия огня, и всё тут.
Эзекаил крикнул:
— Мой господин, а как же барьер? Ведь он съедает твои силы, великий Каэль. Ведь он лишает тебя…
Его оборвали:
— Закрой рот, предатель, — хлестнул голос бога.
Падший рассмеялся.
Прикрываясь ладонью, как козырьком, я взглянул на Эзекаила. Тот будто действительно был счастлив видеть своего господина: в его руках не было оружия, и он раскрыл их в приветственном жесте.
За его спиной виднелись призрачные крылья… Одно ангельское, с белоснежными перьями, а другое… красное, кожистое, с загнутым когтем на сочленении.
— Эзекаил… Отдай мне то, за чем я пришёл, — голос бога заставлял вжиматься в камень.
