Жук был в своём репертуаре. Я принял флягу, откупорил, и в нос ударил знакомый сладковатый запах. Яд шершня… а ещё что?
— Девок можешь завалить, метку сможешь излечить. Грустно станет, веселись, за покой Губы молись…
Я нахмурился. Губа? Этого Пчелу я помню, хороший десятник был.
Меня озарило. Твою ж нулячью мать, это та самая медовуха, про которую всё твердил безумный извращенец! Он вроде говорил, если выпить, то можно звериц ублажать хоть всю ночь. Инфериорская виа-гра.
— Спасибо, Буру, — я кивнул.
Буру поднял руку:
— Ждёт Шмелиный Лес, Жук на ветку влез. Смотрит вдаль Жучок… А вернётся ли Волчок?
— Вернётся, — уверенно бросил я и спрыгнул.
В столице меня ждут.
И я иду…
По лесу я бежал ещё долго. Ради интереса я пытался понять, где предел человеческих сил, и двигался беспрерывно всё утро и полдень, не снижая скорости. Будучи нулём, я и мечтать о таком не мог.
— Силы подлей, — рявкнул я.
Деревья вокруг уже стали мельчать, иногда я вылетал на обширные поляны. Солнце здесь палило намного сильнее, чем в бассейне Слезы Каэля, но зато не было так душно. Особенно после утреннего ливня в Шмелином Лесу дышать было нечем.
Сила.
Вокруг меня не было достойных противников. В зарослях пряталась мелкая живность. Некоторые были довольно крупными особями, но всё равно местная фауна не могла соперничать со мной.
Они боялись, прятались при моём приближении. А стоило коснуться их разума, как прилетал страх. Меня опасались, потому что я: человек!
Сила!
Да, я наслаждался ей. Меня даже не раздражало ворчание демона и ангела, так хорошо было.
Я чувствовал силу в каждом суставе, в каждой мышце, в каждой вене. Сколько сейчас скорость моего бега? Километров сорок в час, а то и пятьдесят. И все семьдесят в коротких рывках, когда свист ветра заглушал болтовню спутников в моих мозгах. Конечно, до турбо-лошадей далеко, но разве может обычный ноль мечтать о таком?
А поддерживать такой темп несколько часов, да ещё в полном боевом облачении?
Меч шлепал по бёдрам, как метроном. Вся подкладка давно пропиталась потом, даже не высыхая от встречного ветра.
Иногда я налетал на какого-нибудь зазевавшегося оленя. Увешанное мутированными рогами, огромное животное вздрагивало, пыталось то ли убежать, то ли атаковать.
Но я со смехом перескакивал через него, как через барьер, лишь легонько коснувшись пальцами для опоры. И исчезал в зарослях.
— Вечером! Сегодня я собираюсь выложиться на полную.
Я усмехнулся. Ну да, голод уже давно скручивает живот, но только это никак не влияет на скорость. Это на родной Земле можно было опасаться какого-нибудь приступа от переутомления, здесь же…
Нога споткнулась, и я воткнулся в высушенную солнцем траву, проехавшись метров десять. Земля, пыль, трава: всё это забило ноздри и рот. Руки я всё же подставил, и некоторое время в изумлении смотрел на жёлтые травинки, на особо понимая, что произошло…
А потом я заснул.
Очнулся я уже вечером. Как и хотел.
Как же жрать-то охота…
Вокруг стрекотали какие-то насекомые, из леса доносилось уханье. Светил месяц, пытаясь заглушить и без того редкие звёзды. Холодно-то как, замёрз я лежать на земле.
Я проморгался, выпуская стихии наружу. Почему-то особой опасности я не…
— Зачем оружие?
Меня развернул Белиар, отбросил в сторону. Сзади что-то гулко воткнулось в грунт.
Попытавшись вскочить на ноги, я упал, снова перекатился. Что-то мешало двигаться в полную силу, оплетало руки и ноги. Всё вокруг меня искрилось, как будто я в тонком тюле запутался.
Мне удалось вскочить на четвереньки, поднять голову. Я стал тянуть меч, но ему что-то мешало…
Перед глазами всё чуть-чуть двоилось, но тварь я увидел. Огромный паук, с мохнатым телом — десятки круглых любопытных глаз искрились в свете луны, смотрели с сожалением. Обед вознамерился сбежать.
Монстр поднял передние короткие лапы, стал стряхивать с морды грязь. Потом противно проверещал, и бочком стал двигаться вокруг. От меня к нему тянулась серебристая дорожка из рваной паутины.
Тварь пятнадцатой ступени, размером с корову, не меньше… Ну, не особо сильный противник, но, если бы сожрал меня, духа получил бы до отвала.
— Привет, — мои губы еле разлепились.
