Брат Тегер, услышавший реплику шута, покосился на него неодобрительно, но тот ответил невинной улыбкой.
Обряд шел своим чередом. Родрика заставили раздеться догола, и по рукам мага тут же побежала дрожь, а нос посинел. В бадью он залезал с видом мученика.
— Упорядочат мужика, — хихикнул Авти, — и заодно простудой наградят!
— Тихо ты, — укоризненно сказал Хорст, — все благолепие нарушаешь своими шуточками!
— Нет большего удовольствия, чем нарушать благолепие, — отозвался шут, но все же замолк.
Трясущегося в ледяной воде Родрика заставили выслушать длиннющее обращение к Творцу-Порядку. Читающий его ре Вальф размахивал церемониальным кубом размером с кулак и ни разу не сбился. Память у командора была не хуже, чем у настоящего служителя, которому положено знать наизусть все Писание — Книгу Предписаний, Книгу Изречений, Книгу Пророчеств и Книгу Молитв.
Хор вновь взялся за дело, заставив Авти сморщиться. Ре Вальф коснулся Кубом лба Дурного Мага, после чего торжественно объявил:
— Ныне же упорядочено дитя Творца-Порядка именем Родрик! Иди и не сей беспорядка!
Маг резво выбрался из воды и принялся вытираться, а процессия воинов Ордена под звон колокольчиков двинулась назад, к люку.
— Уф, все, — проговорил Авти с облегчением, — если бы не пение это да непогода мерзкая, то все могло мне даже понравиться.
— Я думал, тебе только пьянки и мордобой нравятся, — поддел Хорст.
Шут помрачнел. О вчерашних похождениях в кабаке напоминали здоровенный синяк и жуткий пивной перегар, от которого шарахались даже видавшие виды матросы.
— Ну, и это тоже, — Авти сделал вид, что смущен. — Спущусь я лучше вниз, чего здесь на ветру околевать.
Шут ушел. На палубе остались только занятые своим делом моряки, торопливо одевающийся Родрик, да Хорст. Он сам не знал, чего именно ждет и почему не прячется от дождя и пронизывающего ветра. Маг, заметив, что за ним наблюдают, вымученно улыбнулся.
— Ну что, — сказал он, застегивая кафтан, — можно считать, что заново родился!
— А этот обряд… — Хорст замялся, — он не может повредить вашей способности творить чары?
— Не может. — Маг подошел и оперся на фальшборт. — Сила Порядка и магия — вещи совершенно разные, они никогда не пересекаются и не могут задеть друг друга. Вот смотри.
Фигура его поплыла и как-то резко исказилась. Хорст ошеломленно моргнул — на том месте, где только что стоял человек, сидела крупная хищная птица. Оперение ее было черно-белым, когти на сильных лапах оставляли на досках палубы длинные царапины, а круглые желтые глаза смотрели с безмолвной яростью. Хорст растерянно моргнул. Ястреб недовольно заклекотал, взмахнул крыльями и ринулся вверх. Хорст отшатнулся, но перед ним вновь стоял толстый, устало улыбающийся человек с прилипшими к черепу светлыми волосами.
— И все маги могут… эээ… так превращаться?
— Каждый — только в одно животное, — Родрик кивнул в сторону Хорста, — вот твой… хозяин становится рысью, как легко можно понять из его знака.
— А у вас тоже, — задавать этот вопрос было нелегко, но не задать его значило испытывать постоянные сомнения, — тоже есть слуги? Ну, те, кто носит такой же амулет, как и я.
— Есть, — кивнул Родрик и разжал кулак. В только что пустой ладони появилась серебряная ястребиная голова.
— Значит, все разговоры о том, что вы хотите отличаться от других, жить не как прочие маги — пустая болтовня? — Хорст ощутил горечь. После знакомства у него появилось ощущение, что судьба свела его с таким магом, который способен хоть чем-то ему помочь. Сейчас он испытывал сокрушительное разочарование. — Вы точно так же используете рабов, как и прочие? И после этого осмеливаетесь говорить что-то о собственной непохожести?
— Не совсем так, — Родрик устало вздохнул. — Маг не может не иметь… эээ… слуг, проводников своей воли, игровых фигур. А все потому, что он не может не участвовать в играх.
— Как это? — Хорст опешил. — Почему?
— Только участвуя в играх, маг обретает силу для свершения волшебства. Бессильный же маг обречен на нечто более страшное, чем просто смерть. И я не могу отказаться от того, что суждено всем нам, а могу только избегать наиболее жестких форм принуждения, которые мои собратья считают само собой разумеющимися.
Хорст наморщил лоб, пытаясь сообразить, обманывает его Дурной Маг или говорит правду.
— Не мучайся, — посоветовал Родрик, — проверить мои слова ты все равно не сумеешь. А врать мне смысла нет. Не имей я желания отвечать, то просто зачаровал бы тебя, да и вся недолга.
— И что, я превратился бы в лягушку?
— Это сказки, — буркнул маг, досадливо скривившись, — человека нельзя превратить в животное. Ты бы просто забыл о том, что тебя сейчас так волнует.
— Да, а почему этот амулет ведет, себя так странно. — Этот вопрос смущал Хорста не первый месяц и похоже наступил подходящий момент его задать. — Почему он защищает меня не всегда?
— Он не может прикрыть тебя от нападения фигур других игроков, — Дурной Маг глянул на собеседника с интересом, — а воздействует только на тех существ, которые в игре не участвуют!
— Ага, — Хорст почесал затылок.
