«Быстро, однако, он смекнул, вот что значит боевой опыт и ум», - отметил Сталин. Он сказал Мерецкову, что часть Урицка немцы уже захватили и, если их оттуда не выбить, это грозит обороне Ленинграда. А если учесть, что не меньшая опасность нависла в районе Пулковских высот, то Жукову есть над чем задуматься.
- Может, вас послать ему на помощь? - спросил Верховный. Он заметил, что в глазах Мерецкова промелькнуло удивление, но не придал этому значения.
- Я не против, но полагаю, что Жуков сам там справится, - уверенно ответил Кирилл Афанасьевич.
«Хитрит или говорит правду? - невольно подумал Верховный. - Да нет, не хитрит. Жуков должен сделать то, о чём я просил его. Но как бы не пришлось мне отзывать его на Западный фронт. Вот-вот немцы пойдут в наступление под Москвой... Что же делать?»
В кабинет вошёл Поскрёбышев и сказал Сталину, что ему звонит Жуков. Верховный снял трубку с аппарата ВЧ.
- Что там у вас?
Голос у Жукова был громкий, и Мерецков отчётливо слышал всё, о чём тот говорил. Георгий Константинович докладывал, что по сведениям фронтовой разведки командующий группой армий «Север» немецкий генерал-фельдмаршал Вильгельм Йозеф Франц фон Лееб специальным приказом потребовал от своих войск быстрее сломить сопротивление защитников Ленинграда и, как объяснил Жуков, «хочет соединиться с финскими войсками, действующими в Карелии».
- А после захвата Ленинграда германское верховное командование намерено все свои силы бросить на Москву. - Голос у Жукова был твёрдый, и Сталин понял, что этим сведениям Георгий Константинович придаёт важное значение. - В лоб на столицу фон Лееб не пойдёт, - продолжал Жуков. - Он хочет, видимо, обойти её с северо-востока. Но Ленинграда ему не взять, так что все планы фон Лееба несбыточны! Вы слышите меня?
- Слышу, товарищ Жуков, - отозвался Сталин. - Значит, вы уверены, что Ленинград выстоит, несмотря на то, что гитлеровцы всё ещё продолжают свои кровавые атаки?
- Безусловно, выстоит, - подтвердил Жуков. - Немецкие атаки уже не так яростны, как прежде.
- Благодарю вас за добрые вести. - Сталин зацепил взглядом Кирилла Афанасьевича. - У меня в кабинете находится товарищ Мерецков, он передаёт вам горячий привет.
- Шутите, товарищ Сталин? - глухо откликнулся Жуков. - А если правда, то нельзя ли на минуту дать ему трубку?
- У вас всё, товарищ Жуков? - спросил Верховный, явно игнорируя его просьбу. - Тогда до свидания. - Он взглянул на Мерецкова. - Так о чём мы с вами говорили? Ах да, вспомнил - о вашей поездке на фронт. Я предлагаю вот что, Кирилл Афанасьевич. Отдохните дома, в семье два дня, а потом Ставка решит, куда, на какой фронт вас направить. Нет возражений? Тогда всего вам доброго!..
Мерецков не стал садиться в «эмку», а пошёл домой пешком.
Только бы Дуня никуда не ушла! Он после возвращения с Лубянки даже не поговорил с ней как следует, торопился в наркомат.
От этой мысли у него заныло сердце. «Добрая у меня жена. Из-за моего ареста бедняжка даже похудела...» - подумал Кирилл Афанасьевич.
Теперь у него был свой ключ, и он открыл дверь.
- Это ты, сынок? - услышал он негромкий голос жены.
- Нет, это я, Дуняша...
Под вечер Владимир ушёл с друзьями в парк культуры и отдыха, а Кирилл Афанасьевич с женой сидели на кухне, пили чай, и Дуняша рассказывала, кто ей звонил, когда он находился на Лубянке.
- Жуков спрашивал обо мне?
- Да, и не раз, Кирюша. Как-то поздно вечером кто-то постучал в дверь. Я открыла - на пороге стоял Георгий Константинович. Он спросил, была ли я у тебя на Лубянке. Я ответила, что пока свидания мне с тобой не дали, всё ещё идёт следствие и свиданий с арестованным не полагается. Он попросил передать от него привет, когда наконец мне разрешат с тобой увидеться. «Ты, - говорит, - Дуняша, не переживай, твой Кирилл чист и его выпустят». - Она помолчала. - Да, чуть не забыла. Примерно через месяц после твоего ареста меня вызывал к себе Берия.
- Что ему надо было от тебя?
- Он хотел знать, кто из военачальников бывал у нас в гостях.
- Ты назвала их?
- Да. А что в этом плохого? Сказала, что не раз у нас дома бывали Клим Ворошилов, Семён Будённый, Иван Тюленев, Георгий Жуков, Саша Василевский, один раз приезжал на день твоего рождения Шапошников Борис Михайлович, то есть многие из тех, с кем ты работал в Генштабе и Наркомате обороны.
- И что он, Берия?
- Его почему-то больше всего интересовали Уборевич, Корк, Павлов и Блюхер. Я сказала, что Уборевич и Блюхер у нас гостили, и не раз, а Корка и Павлова никогда не бывало.
Неожиданно зазвонила «кремлёвка». Дуня поспешила взять трубку.
- Можно Кирилла Афанасьевича? - спросил чей-то негромкий голос.
- Кто его спрашивает?
- Сталин.
- Одну минуту... - Зажав ладонью трубку, Дуня взглянула на мужа. - Вождь у телефона. Будешь говорить? Она отдала ему трубку.
Сталин, видимо, был расстроен, голос у него был глухой, с хрипотцой. Он спросил, как себя чувствует Мерецков, и, услышав, что «всё хорошо», уточнил:
- Сколько я дал вам суток отдохнуть дома, двое?
- Так точно.
- Хочу украсть у вас сутки, не возражаете?
- Я готов, если дело не терпит.
