Тем не менее Мэрилин, по мнению Джейн, всегда казалась немного расстроенной или несчастной. Причиной ее огорчения в большой мере было растущее напряжение в отношениях между Джо (который два-три раза прибывал на съемочную площадку — и, как оказывалось, только для того, чтобы из-за постоянной судорожной и суматошной суеты вокруг Мэрилин им там пренебрегли) и Наташей (которую Джо увидел в самом центре бедлама и счел, что для Мэрилин та важнее него — по крайней мере, в профессиональном смысле).
Находясь уже близко к обретению положения звезды (по мнению людей из ее окружения, это должно было случиться в 1953 году вместе с выходом на экраны кинокартин «Ниагара» и «Джентльмены предпочитают блондинок»), Мэрилин, однако, все еще не была убеждена, что играет подходящие ей роли, и полагала, что как актриса она еще слишком мало развилась. «Я действительно сгораю от желания делать нечто иное, — заявила она одному журналисту из "Лос-Анджелес таймс" в процессе осенних съемок. — Отдавать роли себя всю, заманивать сексуальным очарованием, которое источает каждый миллиметр твоего тела, — все это дьявольски тяжело. Мне хотелось бы играть такие роли, как Джулия в "Хороните своих мертвецов", Гретхен в гётевском "Фаусте" или Тереза в "Колыбельной песне". Я не хочу до конца дней своих быть только комедийной актрисой». Не испытывала она особого восторга и от того, что кинокритики, оценивая ленту «Джентльмены предпочитают блондинок», как обычно, подчеркивали только ее внешность.
Словно бы в подтверждение того, что она на самом деле метит гораздо выше, Мэрилин воспользовалась советом Наташи, которая вычитала в «Лос-Анджелес таймс» кое-какую информацию. Старинный друг и учитель Наташи, реформатор сцены Макс Рейнхардт умер в 1943 году, и как раз сейчас его первая жена собиралась выставить на аукцион сто семьдесят восемь позиций из его Regiebücher [«режиссерских тетрадей»] — записей, сделанных в процессе производства фильмов, с его пометками по поводу развития действия, поддержания темпа сцен, декораций и монтажных перебивок. Эти материалы явились бы ценным пополнением домашней библиотеки Мэрилин, — сказала Наташа, которая, несомненно, и сама хотела иметь к ним доступ.
И вот в среду, 3 декабря, обе дамы отправились в галерею Голденберга в Беверли-Хилс. Когда предлагаемая цена перевалила за несколько сот долларов, Мэрилин осталась сражаться за окончательную цифру с антикваром по имени Джейк Цейтлин, который занимался уникальными книжными публикациями. Он принимал участие в торгах от имени и по поручению университета Южной Калифорнии: в тамошней библиотеке (библиотеке Доухени[233]) уже был создан раздел «Собрание Рейнхардта» с более чем тремя тысячами единиц хранения, и это учебное заведение хотело расширить свои фонды. Наконец цена дошла до тысячи трехсот долларов.
— Тысяча триста двадцать! — выкрикнул Цейтлин.
Эта сумма была повторена с возвышения аукциониста, и воцарилась напряженная тишина.
— Тысяча триста тридцать пять! — воскликнула после непродолжительного размышления Мэрилин, заполучив тем самым продававшееся собрание рукописей.
Точно так же как и футбольная команда «Нотр-Дам» в текущем сезоне, Мэрилин выиграла у университета Южной Калифорнии, и точно так же как в случае команды «Нотр-Дам», эта победа не способствовала росту ее популярности, когда на следующей неделе пресса раструбила о случившемся.
5 декабря хранитель университетской библиотеки Льюис Стиг заявил о своей надежде на то, что Мэрилин пожертвует свое приобретение библиотеке Доухени. Она, в свою очередь, сказала журналистам, что к этому времени успела осознать: столь ценная коллекция должна быть доступной всем студентам, изучающим драматическое искусство; сейчас она размышляет, в частности, по поводу Гарвардского или Стэнфордского университетов в качестве надлежащих мест для хранения ее дара. Поддерживая свою прежнюю просьбу, Стиг еще раз попросил Мэрилин остановиться на его предложении, сделав это в момент, когда с высоты почти в полсотни метров сможет осмотреть предлагаемое место хранения ее пожертвования во время матча, который пройдет под Новый год на стадионе «Роуз-боул». Мэрилин отказалась.
Через несколько недель Мэрилин получила письмо от сына Рейнхардта, Готфрида: «Вы, дорогая мисс Монро, наверняка поймете, что, невзирая на выложенные вами деньги, эти книги принадлежат [мне], а вовсе не вам». Воспользовавшись любезным согласием Мэрилин, он уже собирался выслать ей чек на сумму, которую она уплатила, но аукционист проинформировал его, что актриса до сих пор не уплатила за указанные материалы и не забрала их; поэтому Готфрид внес причитающуюся сумму непосредственно в банк.
