Мэрилин Монро и Артур Миллер обещали, что в пятницу, 29 июня, в четыре часа пополудни встретятся с прессой в его доме в Роксбери, штат Коннектикут. До этого они хотели вместе с родителями Миллера спокойно перекусить в удаленном на несколько миль доме его кузена Мортона. За это время журналисты и фотографы должны были под надзором Милтона собраться в жилище Миллера по Олд-Тофет-роуд.
Но одна из команд газетчиков разведала о семейном ленче в доме Мортона и решила опередить своих коллег. Мара Щербатова, русская княжна, пребывавшая изгнанницей в эмиграции и заведовавшая нью-йоркской редакцией французского журнала «Пари-матч», попросила одного из коллег подбросить ее к дому Мортона, чтобы суметь раньше всех сделать снимки знаменитой пары, а может быть, и получить от них какое-то заявление. Без нескольких минут час Мэрилин, Артур и Мортон вышли из дому, без единого слова уселись в машину и помчали по узкой и извилистой дороге в направлении Тофет-роуд, а Щербатова и ее шофер кинулись в погоню, двигаясь вплотную за автомобилем Миллера. Уже совсем невдалеке от дома Мортона, на необозначенном крутом вираже автомобиль с журналисткой вылетел с дороги и врезался в дерево. Княжна Мара, выброшенная силой удара, вылетела через рассыпавшееся ветровое стекло и получила очень тяжелые ранения.
Услышав шум, Миллер затормозил, и вся тройка побежала на место аварии; зрелище было настолько ужасающим, что Артур не позволил Мэрилин приблизиться. Потом они поехали домой, чтобы вызвать помощь; бледная и трясущаяся Мэрилин в поисках утешения опиралась на Артура. Собственными глазами увидев последствия случившегося, они понимали, что никто уже не в состоянии помочь несчастным. И действительно, журналистка из аристократического рода умерла через неполные три часа в больнице, расположенной в Нью-Милфорде.
Тем не менее пресс-конференция, организованная во дворе под раскидистым деревом, началась в назначенное время. Просматривая сохранившиеся киноматериалы, где Артур бормочет банальные ответы на вопросы собравшихся журналистов, а Мэрилин производит впечатление рассеянной и вовсе не счастливицы, следует помнить о трагедии, разыгравшейся незадолго до этого мероприятия. В принципе, ни один из них не отличался в этот раз особой разговорчивостью, и менее чем через десять минут оба поспешно ретировались в помещение.
После того как последний репортер покинул домовладение Миллера, он и Мэрилин, одетые по-будничному, двинулись вместе с Мортоном и его супругой в здание окружного суда в Уайт-Плейнс, штат Нью-Йорк. Там в пятницу вечером (29 июня) почти в половине седьмого судья Сеймур Рабинович в ходе четырехминутной церемонии обмена обручальными кольцами объявил их мужем и женой. Ни один журналист не имел понятия о бракосочетании, благодаря чему молодая пара смогла вернуться в Роксбери, не услышав треска ни единой магниевой вспышки.
В воскресенье, 1 июля, в доме агента Миллера, Кея Брауна, вблизи от Катона, штат Нью-Йорк, было организовано второе торжество. Однако, когда друзья и родственники собрались на традиционный еврейский свадебный обряд и веселый говор голосов доносился из холла и сада, Грины добросовестно составляли компанию не на шутку разнервничавшейся Мэрилин, которая находилась в гостевой комнате наверху. По существу она уже с пятницы сидела взаперти, и, хотя Эми с мужем могли только строить догадки и предположения, Милтон на всякий случай позвонил Ирвингу Стайну, посоветовав адвокату «быть готовым к возможности возникновения внезапных трудностей в вопросе вступления Мэрилин в брак».
Вскоре Эми и Милтон начали понимать причину ее беспокойства.
— Ты на самом деле хочешь влезать в это замужество? — спросил Милтон у Мэрилин. — Сама знаешь, никакой обязаловки здесь нет.
Глаза ее наполнились слезами, и Эми пробовала ее утешить. А Милтон тем временем продолжал:
— Посадим тебя в машину, а сами займемся гостями.
Они истолковали тогда ее тревогу следующим образом: гражданский брак как-то можно аннулировать, в то время как религиозный обряд представляет собой торжественное увенчание брачного союза.
— Нет, — тихо ответила Мэрилин. — Нет, я не хочу дальше в это влезать.
Однако, когда Милтон уже собирался приступить к выполнению своей неблагодарной задачи, Мэрилин окликнула его и позвала обратно.
— Милтон, дорогой, нет! — воскликнула она. — Мы уже пригласили всех этих людей. Нельзя их разочаровывать.
По мнению Эми, Мэрилин восприняла смерть Мары Щербатовой как дурное предзнаменование для своего брака. «Однако, невзирая на всякие знамения, у нее в любом случае было сознание, что она совершила страшную ошибку, согласившись на этот союз».
