Невзирая на болезнь, Мэрилин дома по несколько часов в день работала с Паулой. Однако «Фокс» тогда совершил очередную тактическую ошибку, присылая каждый день в десять или одиннадцать вечера курьера с измененной версией сценария, отпечатанной по традиции на бумаге другого цвета по сравнению с предшествующей версией или с написанными впервые диалогами; этот новый текст был творением того или иного писателя, а также Кьюкора или кого-то другого, кто был готов рискнуть и попытаться сделать то, что представлялось невозможным. Из-за всей этой неразберихи «нервы у Мэрилин были истрепаны до предела», — по словам Наннелли Джонсона, который постоянно поддерживал с ней контакт и знал, как проходит реализация картины. Мэрилин сочла свое возвращение к работе чувствительным поражением, и актриса была права. «И именно в это время она получала все больше и больше исправлений, пока наконец от первоначального сценария не уцелели четыре страницы». Когда Кьюкор и Уэйнстайн узнали, что эти изменения доводят Мэрилин до отчаяния, они пробовали обманывать ее, посылая свежепеределанный текст на бумаге того же цвета, что и предыдущая версия. «Она была слишком сообразительной [а лучше сказать слишком опытной], чтобы дать себя обдурить такими штучками», — закончил Джонсон. На той же неделе Мэрилин пожаловалась Уэйнстайну и Леватесу, напомнив им, что у нее имеется разрешение принять участие в большом празднестве, организуемом в мае в Нью-Йорке по отучаю дня рождения президента Кеннеди. Эвелин Мориарти вспоминала, что информацию о предстоящем в этот период отсутствии актрисы объявили с упреждением в несколько недель; и действительно, в распространенном 10 мая календарном плане работ отмечалось, что 17 мая съемки закончатся в девять тридцать утра, «поскольку мисс Мэрилин Монро получила согласие на выезд в Нью-Йорк». Невозможно себе помыслить, чтобы киностудия не разрешила самой знаменитой голливудской кинозвезде принять участие в зрелище, организуемом в честь президента страны. Кроме того, другие актеры получили разрешение на участие в этом особом событии безо всякого труда, и каждый из них должен был заполнить собой фрагмент вечернего представления. В Нью-Йорке, как вспоминала Хедда в письме к Чери, отправленном в первых числах мая, уже было объявлено о предстоящем прибытии Мэрилин.
По этому случаю Мэрилин провела много часов на примерках у Жана Луи — того самого, кто в 1953 году сшил для Марлен Дитрих на открытие ночного клуба давно прославившееся платье — тесно прилегающее к телу, украшенное цехинами, искусственными бриллиантами и изумрудами, а также шифоном, который прикрывал тело, но и радовал глаз, создавая ощущение наготы. Но на Дитрих имелось белье; Мэрилин же хотела надеть только плотно облегающее платье, усыпанное цехинами, чтобы вся ее фигура переливалась и мерцала под лучами прожекторов. Оригинальная модель была окончена буквально в последнюю минуту; Мэрилин натянула платье, не надев, как подчеркнул позднее журнал «Лайф», «под него ничего, ну совершенно ничего», и только в отраженном, рассеянном свете актриса производила впечатление одетой — воистину, она сияла как настоящая звезда. Юнис без обиняков выразила неодобрение такому смелому одеянию. «Оно бы, пожалуй, выглядело лучше, если было бы чуть свободнее», — вот ее слова, на которые Мэрилин отреагировала весело: «Побольше храбрости, миссис Мёррей, храбрости!»
Хотя и домашний, и студийный врачи рекомендовали Мэрилин со вторника по пятницу (1—4 мая) постельный режим, к Чери — она сейчас работала в «Фоксе» — обратились с просьбой ежедневно звонить Юнис и справляться о состоянии здоровья пациентки. Информация за 1 мая содержала странную приписку: «16.00: я позвонила [Юнис], а та сказала, что спросит у Мэрилин о ее самочувствии и сразу же мне сообщит. Но больше она к телефону не подошла. Я тоже не позвонила ей и ушла в 18.30». У Юнис несколько раз в апреле и мае бывали случаи, когда она пренебрегала своими обязанностями — то ли страдала кратковременными провалами памяти, то ли проявляла удивительное отсутствие вежливости. Так или иначе, Юнис, пожалуй, становилась все более похожей на врача Мэрилин.
