Меррик полностью

Моя душа взывает к твоей с одной просьбой. В письме не могу написать, какой именно. Пожалуйста, назначь мне встречу в каком-нибудь людном месте, где ты будешь чувствовать себя в безопасности. Выбери сама и направь ответ на этот номер почтового ящика. Я не замедлю откликнуться. Мер-пик прости меня. Если ты попросишь разрешения на встречу со мной у старшин или Верховного главы ордена, они его, скорее всего, не дадут. Прошу, прежде чем предпринять такой шаг, позволь поговорить с тобой хотя бы несколько минут.

Твой вечный друг в Таламаске

Дэвид Тальбот".

Я понимал, что совершаю неизмеримо дерзкий и эгоистичный поступок, и все же перед рассветом опустил конверт в железный почтовый ящик в конце подъездной аллеи.

Ее ответ, исполненный не заслуженной мною любви, содержал и множество мучительных для меня подробностей.

"Не могу дождаться встречи с тобой. Поверь, какие бы неожиданности ни сулила мне эта встреча, сквозь завесу таинственности я непременно увижу того Дэвида, которого всегда любила. Ты был мне отцом, когда я нуждалась в нем, а потом стал верным другом. И после твоей метаморфозы я видела тебя много раз, хотя ты об этом часто не подозревал.

Я знаю, что с тобой случилось и кто сейчас тебя окружает. Кафе «Дев» на Рю-Сент-Анн. Ты еще помнишь его? Много лет тому назад, еще до поездки в Центральную Америку, мы там обедали. Тебя очень тревожило наше путешествие в непроходимые джунгли, и ты категорически возражал против него. Помнишь? Кажется, я даже прибегла к колдовским чарам, чтобы уговорить тебя. Уверена, ты об этом догадывался.

Несколько вечеров подряд я буду приходить туда каждый вечер в надежде на встречу с тобой".

Она подписала свою записку точно так же, как я: «Твой вечный друг в Таламаске».

Я поставил собственные интересы выше любви и долга по отношению к ней. И испытал облегчение от сознания того, что шаг уже сделан.

В прежние времена, когда этот осиротевший ребенок, заблудившийся в бурю, эта маленькая скиталица однажды вечером пришла и постучалась в нашу дверь, подобный поступок с моей стороны показался бы немыслимым. Она сама была моим долгом.

– Наши стремления совпадают с твоими, – объяснял девочке в тот далекий вечер в Оук-Хейвен Эрон, жестом старшего брата откидывая с ее плеча мягкую каштановую прядь волос. – Мы стараемся сохранить знания. Мы пытаемся сберечь для потомков историю. Мы занимаемся исследованиями и надеемся многое постичь.

Он в очередной раз тихо вздохнул, что было совершенно на него не похоже.

– А что касается твоих белых родственников, Мэйфейров из Садового квартала, как ты их абсолютно правильно называешь, то должен сказать тебе, что мы знаем о них, – признался он, к моему удивлению. – Однако мы тщательно храним известные нам тайны, если только долг не велит раскрыть их. Долгая история этой семьи сейчас не имеет для тебя значения. Жизни ее членов переплетаются между собой, как колючие лианы, навеки опутавшие одно и то же дерево. Вполне возможно, твоя собственная жизнь сложится так, что ты не будешь иметь никакого отношения к тем горестным событиям. Сейчас нас занимает только одно: что мы можем для тебя сделать? И когда я говорю, что ты всегда и во всем можешь на нас рассчитывать, это, поверь, не праздные слова. Как совершенно справедливо заметил Дэвид, отныне мы становимся твоей семьей.

Меррик задумалась. После стольких лет, проведенных в обществе одной только Большой Нанэнн, ей нелегко было осознать и принять сказанное. Но ведь какая-то сила все же привела девочку в орден и побудила довериться нам еще до того, как она здесь появилась.