Позже мы с Меррик прогулялись в саду, где цвели роскошные камелии с темными листьями, выдержавшие даже легкий морозец. Никогда не забуду их розовые, красные и белые бутоны. Повсюду росли гигантские зеленые папоротники и фиолетовые орхидеи. Луизиана зимой прекрасна Зеленая, полная жизни, она в то же время выглядит словно бы застывшей, отстраненной.
– Я спрятала маску в хранилище, в запечатанном ящике, надписанном моим именем, – сказала мне Меррик. – Предлагаю оставить ее там.
– Согласен, – ответил я. – Но ты должна пообещать: если когда-нибудь передумаешь насчет маски, то поставишь меня в известность, прежде чем предпринять даже простейший шаг.
– Не желаю больше видеть Медовую Каплю! – едва слышно произнесла Меррик. – Я уже тебе говорила. Она хочет воспользоваться мной, а я не позволю. Мне было всего десять лет, когда ее убили. Я устала, очень устала ее оплакивать. Можешь не беспокоиться. Я не дотронусь больше до маски, верь мне.
До сих пор Меррик никогда не нарушала своих клятв.
Закончив подробное описание нашей экспедиции с намерением отослать его в один из университетов, мы навсегда спрятали маску вместе с идолами и ножом, которым Меррик воспользовалась для колдовства, вместе с архивом Мэтью и остатками карты дядюшки Вервэна. Все это оказалось запертым в хранилище Оук-Хейвен. Доступ к вещам был позволен только Меррик и мне.
Весной мне в Лондон позвонил из Америки Эрон и рассказал, что в районе города Лафайетт, штат Луизиана, обнаружены обломки автомобиля Холодной Сандры.
Видимо, Меррик привела людей в ту часть болот, где когда-то затонула машина. Останки трупов позволили утверждать, что во время затопления в машине находились две женщины. На черепах обеих имелись глубокие раны, возможно, послужившие причиной смерти. Но никто не мог с точностью сказать, были ли жертвы мертвы или живы в тот момент, когда утонули.
Холодную Сандру опознали по остаткам пластиковой сумки, внутри которой нашли несколько предметов и среди них – золотые карманные часы в маленьком кожаном чехольчике. Меррик тут же признала часы, а надпись на них только подтвердила ее слова. «Моему дорогому сыну Вервэну от отца, Алексиаса Андре Мэйфейра, 1910».
Что касается останков второй женщины – предположительно Медовой Капли на Солнце, – то единственное, что эксперты смогли определить более или менее достоверно, это что они принадлежат шестнадцатилетней девушке. Больше ничего узнать не удалось.
Я немедленно собрал вещи. Сообщил по телефону Меррик, что уже в пути.
– Не приезжай, Дэвид, – спокойно сказала она. – Все кончено. Они обе похоронены в семейном склепе на кладбище Сент-Луис. Больше ничего сделать нельзя. Я вернусь к своей работе в Каире, как только ты позволишь.
– Дорогая, ты можешь ехать хоть сейчас, но непременно загляни в Лондон.
– Я и не думала уехать, не повидав тебя, – сказала она и уже, видимо, хотела положить трубку, но я ее остановил.
– Меррик, золотые карманные часы теперь твои. Пусть тебе их почистят, отремонтируют. Храни их у себя. Теперь никто не будет на них претендовать.
На другом конце провода повисла тяжелая тишина.
– Я же говорила тебе, Дэвид. Дядюшка Вервэн вечно твердил, что эти часы мне не нужны, – ответила она. – Он заявил, что они тикают для Холодной Сандры и Медовой Капли. Не для меня.
Ее слова меня несколько испугали.
– Чти их память, Меррик, и чти свое желание, – настаивал я, – но жизнь и ее богатства принадлежат живым.
Спустя неделю мы вместе обедали. Она выглядела такой же свежей и привлекательной, как всегда, каштановые волосы были убраны под кожаный берет, который начал мне нравиться.
– Я не пользовалась маской, чтобы обнаружить тела, – поспешила объясниться Меррик. – Хочу, чтобы ты знал. Я отправилась в Лафайетт и руководствовалась интуицией и молитвами. Пришлось исследовать драгой несколько мест, прежде чем нам повезло. Можно даже сказать, что найти тела помогла Большая Нанэнн. Она знала, как я хочу их разыскать. Что касается Медовой Капли, то я до сих пор ощущаю ее присутствие. Иногда мне ее становится жалко, иногда я просто теряю силы...
– Ты говоришь о призраке, – вмешался я, – а призрак не всегда тот человек, которого ты знала или любила.
После этого она говорила только о своей работе в Египте, радуясь возможности снова туда вернуться. За это время с помощью аэрофотосъемки в пустыне обнаружили несколько руин, и Меррик успела договориться о встрече, которая позволит ей увидеть никому до сих пор не известное захоронение.
Я был счастлив видеть Меррик в такой чудесной форме. Пока я расплачивался, она достала золотые карманные часы дядюшки Вервэна.
– Чуть о них не забыла. Разумеется, их уже нельзя починить, – пояснила она, с любовью держа на ладони хорошо отполированную реликвию. От легкого прикосновения крышка мгновенно открылась с громким щелчком – Но мне нравится, что они у меня. Видишь? Стрелки остановились на без десяти восемь.
– Ты думаешь, это как-то связано с временем их смерти? – осторожно поинтересовался я.
