— Ого, Абрахас Малфой, ты с таким теплом говоришь о своей супруге! Впору верить, что все эти россказни о чистокровных браках — всего лишь бред завистников! — Полетт хотела шутливо ударить его кулачком в плечо, но в последний момент опустила руку, понимая, что сколь теплым не оказался приём после стольких лет, ей уже не тринадцать, а он уже не тот юноша, что учил её летать на метле в Шармбатоне.
Великолепие сада поразило бы любого человека, попавшего сюда впервые. Лабиринт из плотного кустарника поражал строгостью форм и прямотой линий — будто бы его выстригали по линеечке. Крупные розы алым пожаром пламенели вдоль увитых декоративным виноградом железных изгородей. Вся усадьба напоминала музей, ещё идя от главных ворот к входу, Полетт с восхищением рассматривала приближающийся дворец с белеными стенами, сияющими среди зелени оплетающего окна плюща и кустов жасмина. Она и представить не могла, что Абрахас живет в таком прекрасном месте, хоть и кое-что знала из его старых писем. Для неё было честью принять приглашение переехать в Британию, чтобы стать его личным секретарём в недавно открывшемся офисе близ министерства магии. Ему нужен был не просто секретарь, а помощник по делам фабрики «Гранд Текстиль», о которой стало известно в некоторых европейских странах. Из спонсорских отношений, как пояснил Абрахас, они перешли с Уилкисами в партнёрство, расширив производство. Когда-то зачахшая фабрика сейчас процветала, радуя модниц не слишком дорогой, но качественно сшитой одеждой; еще из-под станков выходили узорчатое постельное белье на любой вкус и, конечно же, шторы. Абрахас вместо себя поставил исполнительного директора — опытного и надёжного профессионала, однако ему нужен был свой человек, на которого можно было положиться — им и стала Полетт, как раз закончившая финансовый колледж в Париже. С небогатыми родителями ей повезло иметь в приятелях такого человека как Абрахас, взявшего её на хорошо оплачиваемую работу без опыта и особых навыков.
Проходя мимо открытой каменной беседки-ротонды с шестью колоннами коринфского ордера, обвитыми пышным виноградником с почти созревшими гроздями, они услышали заливистый, звонкий, словно соловьиная трель, детский смех, ему вторил взрослый — женский, не менее звонкий и такой же счастливый. Сквозь яблоневые деревья уже можно было разглядеть мелькающие силуэты. Вместо ожидаемой затянутой в строгие одежды дамы, чей образ был известен Полетт по снимкам в газетах, пред нею предстала озорного вида девушка в закатанных по бедро брюках и свободной рубашке — улыбчивая и жизнерадостная леди Аврора Малфой. Стоя в фонтане, она хлопала в ладоши перед тянущим к ней ручки ребенком — мальчиком лет двух на вид, с ёжиком русых волос, сидящим на руках у другой светловолосой женщины, явно старше, отшатывающейся от брызг воды.
— Абрахас! Посмотри на Барти! Он просто маленькое солнышко, да? — Аврора вручила ребенку подплывшего к ноге деревянного единорога, и Барти, проговорив нечто, неподдающееся дешифровке, похожее на набор гласных букв, кинул игрушку обратно в фонтан. — У-у-у, игруля, — чмокнув смеющегося малыша в нос и закатав брюки повыше, она пошла за игрушкой, попавшей в поток воды, льющийся из кувшина статуи водоноса. — Ой, а вы, наверное, Полетт, — заметив, что Абрахас пришел не один, Аврора отдала игрушку подруге, раскачивающей на руках Барти, судя по всему, не желающего стоять на земле, и протянула влажную руку. — Я — Аврора, очень приятно познакомиться, Абрахас много о вас рассказывал.
Полетт протянула руку, чтобы ответить на отнюдь не женское рукопожатие.
— Моё имя вы знаете, Аврора, Абрахас так же писал мне о вас, — немного смущенно ответила Полетт. — Рада познакомиться с вами воочию, — с улыбкой добавила она, глядя на то, с каким трепетом Абрахас, подхватив супругу, точно пушинку, осторожно вытаскивает её из фонтана.
— Чарис Крауч, — представилась вторая, но руки не протянула, пытаясь справиться с ребенком. — Это Бартемиус, и он… — она подхватила его поудобнее, — …сегодня не получит своё любимое ореховое печенье, если не начнет вести себя как подобает!
Но Барти ничуть не успокоился и теперь дергал мать за толстую косичку, из которой уже повыбивались петухи.
— Барти, немедленно успокойся, или отдам тебя на воспитание к эльфам! — внезапно прогремел голос Абрахаса, заставив мальчугана прижаться к матери в поисках защиты и затихнуть.
— Спасибо, Абрахас, здорово на детей действует мужской голос, — констатировала Чарис, опуская Барти на землю, однако тот всё равно продолжал жаться к её ноге, недоверчиво, но уважительно поглядывая на Абрахаса.
— Дядя бубу, — пробубнил он, вызвав всеобщий смех. Непонимающе нахмурив брови, он, точно штору, закрутил вокруг себя длинную юбку матери.
— Это я его раздраконила, — повинно призналась Аврора, ухитрившись погладить мальчика по голове.
