…Абрахас нашелся в восточном крыле поместья; он созерцал процесс надстройки колонн террасы; над ней в скором времени должна будет появиться обширная зимняя оранжерея для переполнивших дом растений. Аврора бесшумно вошла в восточную гостиную, через окна которой можно было наблюдать за работой волшебников в пыльных мантиях и за Абрахасом, что-то обсуждающим с держащим чертёж прорабом. Приземлившись в мягкое кресло, она приказала эльфу подать апельсиновый сок со льдом, так как для середины мая погода стояла непривычно жаркая. Наблюдая за мужем, не знавшем о её приходе, Аврора вдруг вспомнила, что именно возле восточного крыла когда-то нашёл её Квинси. Рабочие при помощи магии уже возвели перекрытия для второго этажа, которые почти скрыли послеполуденное солнце от глаз, погрузив гостиную в тень. Аврора сама должна была следить за постройкой, если бы не встреча с одним из бывших коллег Лесовской, который, впрочем, так же ничего не рассказал. Нити обрывались, но фамилия по первой букве совпадала с инициалом на пчеле, может, стоило прекратить поиски и удовлетвориться полученным результатом?
— Леди Малфой, — донесся голос снаружи, заставивший Аврору обратить внимание на говорящего, однако тот обращался вовсе не к ней. — Я, конечно, понимаю, что вы хотите цельное стекло во всю стену, но весь архитектурный ансамбль поместья выполнен в консервативном стиле. Не будет ли это слишком выделяться из общего экстерьера?..
— Делайте так, как задумано, — отрезал Абрахас равнодушно. — Полетт, ты не хочешь пообедать на свежем воздухе? — и спустя небольшую паузу добавил с ноткой неприязни: — Подальше от этой утомительной стройки.
Аврора, наконец, разглядела Полетт, укрывшуюся от её взгляда за одной из колонн, и непонимающе свела брови. По идее, Полетт следовало находиться на своём рабочем месте, тем более, время было отнюдь не обеденное… Не то, чтобы Аврора имела пристрастие следить за кем-то, однако, заметив очевидную странность, она не могла усидеть на месте и, забыв про сок, коридорами направилась в ту сторону сада, куда приблизительно пошли неожиданная гостья Малфой-мэнора и Абрахас. Их фигуры мелькали в окнах, а смех разносило эхо, забирающееся внутрь поместья сквозь открытые двери и оконные ставни. Так когда-то Аврора смеялась с ним, только это кануло в прошлое. Неужели в нём всё ещё осталась юность, то искреннее тепло, без которого невозможно было представить его лет шесть назад в Хогвартсе? Сейчас в смеющемся и подставляющем лицо солнцу человеке легко узнавался тот добрый парень, который был способен поднять настроение в самый паршивый день…
Полетт оказалась на качелях, привязанных к ветке высокого старого дуба, и стала мерно раскачиваться, набирая высоту. Абрахас прислонился к массивному стволу и осел на молодую траву, закрыв глаза. Он выглядел счастливым и довольным жизнью, точно полузабытый сон Авроры стал явью. И вдруг появилось это ощущение в груди… Словно легкие сдавило, на глазах вот-вот должны были появиться слёзы, но они так и не проступили — то ощущение не было тоской, оно, возрастая, становилось всё больше, противнее и уже не умещалось в её крохотном сердце, очерняя его. Хотелось ударить себя в грудь, чтобы выбить это ужасающее парадоксальное ощущение пустоты и заполненности, необъяснимое, неприятное, злое… Полетт вдруг стала такой омерзительной, словно с головой окунулась в гной бубонтюбера. Слишком легко ей удавалось расшевелить Абрахаса, вернуть его искренность и тепло…
Наблюдая за ними из дома, Аврора не решалась объявить о своём появлении, пытаясь справиться с нахлынувшими на неё завистью и ревностью. Осознание того, что Абрахас остался прежним, и только с ней он так бесстрастен и скрытен, окунуло её в ещё большее уныние и тоску, однако незаконченное дело, по причине которого она вернулась в Британию на день раньше, являлось безотлагательным. Вдохнув полной грудью, Аврора шагнула в сад, словно на эшафот, и на ватных ногах поплелась в сторону качелей, пытаясь хоть как-то успокоить нервы. Абрахас поднялся с травы, когда качели замедлили ход, подошел к Полетт, спорхнувшей с них так легко, будто бабочка. Она что-то сказала, но скудные знания французского не позволили Авроре понять и малой части её фраз. Положив руку на его плечо, Полетт звонко засмеялась, вызвав и на лице Абрахаса улыбку. Всего один взгляд на приближающуюся к ним по тенистой аллее супругу, и он молниеносно скинул её руку, сделав шаг назад, его голубые глаза излучали удивление, об этом говорила и чуть изогнувшаяся линия бровей. Сквозь шелест крон деревьев Аврора вновь не расслышала, да и не поняла бы, что сказала Полетт, но та, уловив издалека приветственное: «Добрый день», вздрогнула и обернулась.
— Добрый, Аврора, — отозвалась она, немного растянув фразу. — Разве вы сейчас не должны быть в Мюнхене? — но поймав на себе предостерегающий взгляд Абрахаса, замолчала, стянув с головы соломенную шляпку и прижав её к груди.
— Дорогая, что-то случилось? Ты должна была вернуться только завтра.
