— Только слепец не заметил бы того трепета, да, именно трепета, с каким Абрахас о тебе заботился. И не считай это плодом воображения старого маразматика, я ещё довольно молод.
— Сильно сказано, — усмехнулась Аврора, перекатившись на бок, но улыбка быстро сползла с её губ, когда она увидела с каким пониманием и теплом смотрит на неё Альбус. Возможно, он всегда знал больше, чем требовалось, или просто умел чувствовать людей, даже опуская его талант леглименции. — Всё действительно изменилось, дедушка. Если мы когда-то могли понимать друг друга, то это время кануло в Лету. Абрахас больше не поддерживает меня в поисках родственников Джеки, он говорит, да простит мой предок, что это способ для меня держаться подальше от семейных обязанностей, и от него…
Неторопливый вздох Альбуса, сопроводивший её речь, свидетельствовал о глубоком раздумье, об этом говорил и взгляд, направленный в негорящий камин.
— А ты сама, как думаешь, чем ты занимаешься? — он смотрел на Аврору многозначительным взглядом, пытаясь донести до неё то, что она сама не в состоянии понять.
— И ты туда же! — ахнула она.
— Я хочу увидеть, как мои правнуки поступают в Хогвартс, Аврора, не суди меня за это. Нет, постой, — остановил он поток недовольства, едва не хлынувший из её рта. — Ты хочешь помочь мёртвым, но не забывай о живых, — сказал он негромко, стараясь не тревожить её очевидный гнев, родившийся в ожидании понимания со стороны дедушки, которое так и не появилось. — Абрахас, как мне кажется, очень одинок. Ты постоянно пропадаешь в рабочих поездках и колесишь по Европе в поисках знавших Глорию Уидмор людей, но не забывай, что на двух стульях усидеть практически невозможно. У тебя действительно есть обязанности, не то чтобы даже обязанности, ты дала клятву заботиться о своем муже, но ты постоянно забываешь, что теперь не одна, — Альбус положил ладонь на кисть её руки и стал успокаивающе поглаживать. — Пускай, твоё сердце сейчас не способно полюбить Абрахаса, но ты всё ещё можешь вернуть близкого, родного человека, которого, я готов не есть лимонные дольки три года, если это не так, тебе не хватает, как воды в пустыне. Всё в твоих руках…
— Я боюсь, что он изменяет мне, или уже на грани этого… — Аврора зажмурилась, будто боялась получить пощёчину за то, что выдала свои истинные чувства, появившиеся только этим утром, но ставшие такими сильными, будто занимали всю её жизнь. — Я не уверена, может, мне показалось, но Полетт… Его подруга из Шармбатона… — уточнила она.
— Вот видишь, ты боишься потерять его. Ревность — это нормально, — удовлетворенно заметил Альбус, видя эти глупые метания. — Ты никогда не поймешь, как дорог тебе человек, пока не потеряешь его…
— Прекрати говорить афоризмами, мне нравоучения сейчас меньше всего хочется слышать, — снова пошла на попятную Аврора, вытянув руку из-под его ладони.
— Абрахас избаловал тебя, — насмешливо протянул Дамблдор, откинувшись в кресле; делая вид истинного мудреца, он на самом деле не очень хорошо разбирался в делах любовных, однако старался постичь проблемы внучки, сильно переживая за неё. Указывать на её ошибки прямо — не было выходом из ситуации, но как иначе подтолкнуть её к правильным выводам и решениям? — Просто подумай над этим, Аврора. Я, как никто другой, заинтересован в твоём счастье и благополучии твоей семьи. Если ты будешь более внимательна к Абрахасу, он и впредь будет поощрять и поддерживать все твои начинания…
Аврора приглушенно заныла в подушку, не заметив, как в глазах снова стали появляться опостылевшие за сегодняшний день слёзы горести, несправедливости. Все слова дедушки звучали слишком логично и правильно, что их было бессмысленно оспаривать. Мудрости ему действительно не занимать, однако что же с этой мудростью делать, если она причиняет такую боль сердцу? После его слов можно было с легкостью переосмыслить все свои тревоги и заметить, наконец, свои ошибки.
— Как зелье? — Аврора не очень хотела разговаривать на эту тему, но тяжелое молчание оглушало её.
— Увы, дальше не продвинулось, но я обязательно придумаю, Аврора, как вернуть твою память, если тебе это действительно необходимо, — с долей грусти ответил Альбус.
