В голове вертелся готовый скелет разговора, вот только стоило скрипнуть железной двери по ту сторону прутьев, как сердце пропустило удар, и вертящиеся на языке вопросы испарились. Человек в тяжелых кандалах, которого ввела стража, очень смутно напоминал того Эзраэла Уидмора, каким помнила его Аврора по школе…
***
Слова Абрахаса: «Это плохая идея…» повторялись в голове ежесекундно, и Аврора была уверена, что, подходя к порогу этого захолустного дома в зловонном тупике Эдинбурга, она пару раз произнесла их вслух. Скрипучее, обветшалое крыльцо и потрескавшаяся краска двери, по-видимому, когда-то зеленая, навевали определенную тревогу и заставляли пристально оглядываться по сторонам, выхватывая из темноты сумерек внушающие опасения тени. Где-то насмешливо и негостеприимно каркнула ворона, заставив Аврору вздрогнуть и затрясти язычком дверного колокольчика так сильно, что открывшая через долю секунды женщина в резкой форме попросила убрать руку от колокольчика во избежание глухоты.
— Входи, коли пришла, — немного сварливо сказала она и, как только ошарашенная «гостеприимством» Аврора бесшумно вплыла в тускло освещенный коридор, закрыла дверь, не забыв оглядеть улицу прищуренным взглядом и погнать с крыльца голодную кошку. — Ну, юная леди, с чем пожаловала? — старушка, поманив за собой узловатыми пальцами и поправив вязаную цыганскую шаль с кисточками, опираясь на клюку, медленно поплелась ко второй двери коридора. Засеменив следом, Аврора вдруг подумала, что она уже где-то видела эту женщину, вот только не могла припомнить где. — Зря сняла обувь, у меня слегка не прибрано.
Слегка — это было мягко сказано, привыкшая к чистоте Малфой-мэнора Аврора, поджав мыски уже не белых гольфов, чуть поморщившись, присела в предложенное кресло и подумала, что даже Хагрид куда более чистоплотен. Повсюду громоздились грязные кружки и скомканная одежда, на полу и шторах были неизвестные по консистенции пятна. Да и сама женщина выглядела неопрятно, в особенности ужасали её сальные волосы, собранные в неряшливый пучок; огромная бурая родинка под носом выглядела отвратительно. Больше всего раздражал кошачий запах, вскоре нашелся и его источник — в просторной плетеной корзинке, выстеленной вязаными лоскутами, лежал огромный комок разноцветного меха, при тщательном рассмотрении оказавшийся четырьмя, а быть может и более, кошками.
— Прошу прощения за беспокойство, мэм, — вежливо начала Аврора. — Вас мне порекомендовали друзья…
— Один сеанс — два галлеона и пять сиклей, деньги вперед, — равнодушно перебила карга. — Плюс — за специальные услуги плата взимается из расчета моих магических и душевных сил, а также ингредиентов и артефактов.
Аврора в ответ только успела тихонечко удивиться. Когда в извлеченном из сумки бархатном мешочке зазвенели монетки, она краем глаза заметила, как жадно облизнула губы эта подозрительная целительница. Друэлла предупреждала об её некоей экстравагантности, но уверяла в компетентности. Пусть Вальбурга до сих пор и не родила, однако её бесплодие, как говорили лекари, оказалось не фатальным. Сейчас она борется за то, чтобы выносить ребенка — это уже большой шаг на пути к материнству. Некрасивыми пальцами с неровными желтыми ногтями, целительница сгребла со стола монеты, сунула их в карман юбки и замутненным взглядом оглядела клиентку с головы до ног.
— Руки давай.
Немного помедлив, Аврора повиновалась и, скрывая отвращение, позволила целительнице соединить их ладони.
— Мне нужно уз…
— Помолчи, — оборвала целительница; прикрыв дрожащие веки и мыча что-то про себя, она застыла, однако продлилось это состояние транса не долго, распахнув затянутые глаукомной синью глаза, старуха резко отпрянула и с удивлением взглянула на Аврору. — Девочка, из какого ты времени? — она так и ахнула, не поверив своим собственным словам.
Аврора была удивлена не меньше, на секунду забыв, как дышать, она быстро провернула в голове все возможные варианты. Леглименция? Пророческий дар? Кто эта женщина?
— Как вы узнали? — вырвалось у неё прежде, чем она успела подумать о безопасности таких сведений.
Хмуро взглянув на неё, старуха вновь протянула руки ладонями вверх.
— Эти руки — мои глаза и мои уши. При помощи прикосновений я читаю ауру людей и чищу её, если же в ней присутствует что-то инородное — будь то простой сглаз, проклятие или же болезнь, — она с благодарностью и любовью смотрела на свои руки, как на самое величайшее сокровище. — Твоя аура иногда начинает мерцать, подобно свече на порыве ветра — мерцание случается, когда человек находится не в том месте, где должен быть, но в том случае оно постоянное… Я чувствую силу времени, однако, что довольно странно, ты сейчас пребываешь в своём времени, но, с другой стороны, это время до конца не принимает тебя, — многозначительно посмотрев на Аврору, она ожидала последующего вопроса.
— Мэм, дело в том, что я ничего не помню до своего перемещения… — как бы между прочим заметила Аврора. — И что же означает то, что вы сказали?
