— Впервые слышу, и нет у меня никакой брошки, — он выставил перед собой ладонь, останавливая настырную девицу от новых вопросов. — Вам никто не скажет, леди Малфой, даже не пытайтесь узнать. Я, несомненно, видел этот символ, но и мне мало что известно, — он очень старательно делал честные глаза, но Аврора прекрасно знала этот взгляд, который она и сама частенько использовала.
Суон явно не собирался ничего говорить, а применять к нему заклинания, вертевшиеся на языке вот уже пару минут, Аврора не хотела. У неё в голове зародилась и тут же угасла мысль о просьбе помощи у Каспара, окончившего факультет менталистики, ведь дедушка ни за что не согласился бы помочь… Аврора не была сильна в леглименции, знала лишь её основы. Сделав умоляющий взгляд голодного котёнка, она покрутила обручальное кольцо на пальце и с видом истинной нуждающейся попросила:
— Дайте мне хотя бы зацепку, где искать… Я ищу эту информацию не с целью получить выгоду, я всего лишь ищу родственников моей подруги, — о том, что подруга погибла семь с половиной лет назад, она умолчала. — Всё, что осталось у неё от родителей — эта брошь с инициалами. Да-да, я предполагала, что вы сможете рассказать мне хотя бы что-то об этих Лесовских, или, хотя бы, о Глории, но, боюсь, мне так и придется слоняться в темноте, выдумывая очередные догадки, — она придала своему голосу такой вселенской скорби, что могло показаться, будто этот мир воистину жесток и несправедлив.
Эрл Суон только закатил глаза и цокнул, не веря ни единой уловке леди Малфой, на волосах которой уже собирались бисерины мелкой мороси. Дождь обещал быть сильным, судя по черноте туч, тянущихся с востока, только бедная «безутешная» девушка не собиралась в спешке покидать Суона, чтобы не испортить дорогое твидовое пальто. Похоже, она всё ещё надеялась на приглашение в дом…
— Леди Малфой, увы, я действительно ничем не могу вам помочь, — он придал своему голосу сожалений, но, на минуту задумавшись, сжалившись, сказал: — Фамилия Лесовская — вымышленная — это всё, что мне известно. А теперь уходите, пока не начался сильный дождь…
***
В это время Аврора обычно готовилась ко сну, заплетала косу, сидя за своим туалетным столиком, уже облаченная в ночную сорочку до пят — скромную, неприглядную, однако сделанную из тончайшего хлопка и сильно придающую ей возраста. Эта сорочка, подаренная леди Арабеллой, сильно раздражала Абрахаса своей старомодностью; каждый раз, ложась в постель со своей супругой, он видел в ней преграду для желания. Раздражать ни в чем не повинная тряпка стала с тех пор, как в его жизни появилась Полетт, и супружеский долг, который приходилось исполнять чаще обычного из-за попыток Авроры забеременеть, становился автоматическим действием, как утренний кофе, а ночная рубашка — как неприятная плёнка от молока. Неужели нельзя было от неё отказаться вовсе?
— Ты сегодня что-то поздно, — накладывая одну прядь волос на другую, пробубнила Аврора невнятно, держа в зубах белую атласную ленту.
— Не мог вырваться со встречи, ты же знаешь мистера Уилкиса, он как никто другой щепетилен в организационных вопросах, думаю, что мы всё же откажемся от идеи построить фабрику в Италии. Там слишком большая конкуренция, — рассказывал он отрешенно, снимая с себя пиджак и пытаясь развязать узенький галстук, чья петля оказалась слишком сильно затянута.
Он и не заметил, как Аврора, закончив с волосами, оказалась возле него и осторожно чмокнула в щеку, заставив Абрахаса вздрогнуть и неуклюже отстраниться. Сделав непонимающее лицо, она чуть насупилась, но обычно не акцентировала на подобном — в последнее время подобные мелочи происходили часто — то было следствием его некоей рассеянности. Взгляд её вдруг стал очень тяжелым, брови легли по ровной прямой, когда Аврора услышала очень тонкий, едва заметный аромат парфюма, слишком легкого и воздушного, чтобы быть мужским. Это была «Sport! Young! Fresh!», подаренная Авророй на день рождения Полетт в прошлом месяце — туалетная вода, модная среди молодежи и отлично подходящая девушке, увлекающейся квиддичем.
— Что с тобой? — Абрахас недоуменно посмотрел на сморщившийся носик супруги. — Нормально себя чувствуешь? В последнее время ты что-то сама не своя…
«Сама не своя с тех пор, как увидела на твоём воротнике следы от чужой пудры», — подумала она; именно с тех пор ей вдруг стали заметны мелочи, вроде чужого запаха, следов помады или чуть измявшейся рубашки после слишком длинного «трудового дня».
