— К сожалению, у нас нет выбора… Послушай, я сама толком мало что знаю, думаю, тебе всё должен объяснить Абрахас или Луи, — Арабелла вдруг сделалась усталой, словно внезапно на неё навалились все те годы, что она мастерски скрывала при помощи косметических средств. — Я сегодня весь вечер искала повод, чтобы меньше с ними общаться… Слава Мерлину, у нас есть Люциус, за которым нужно приглядывать… Но, к сожалению, — Арабелла взглянула на часы на каминной полке и закатила глаза, — мне пора возвращаться к Луи, мне жаль оставлять его одного наедине с этими… Раз уж ты прибыла из Китая раньше, то должна присоединиться к приёму, или…
— Это будет дурным тоном, знаю, — Аврора всё ещё терялась в догадках, что Лестренджи забыли в Малфой-мэноре, однако допрашивать леди Арабеллу не стала, та и так уже была на взводе. — Постойте, а какой повод у этого приёма, я совершенно не ожидала встретить здесь своего школьного профессора, он болтал что-то про вклады в науку… И ещё я узнала нескольких знаменитых ученых…
— Сегодня шестьсот двадцать шестой день рождения Николаса Фламеля, профессиональный праздник зельеваров, — пояснила Арабелла и фыркнула, показывая свое отношение к столь глупому поводу. — Жаль, нет только самого виновника торжества, хотя Абрахас посылал ему приглашение… Впрочем, Фламель в последние годы на людях не появляется, говорят, что он вообще умер…
Аврора скептично поджала губы и встала, собираясь пойти поцеловать сына на ночь.
— Передайте, пожалуйста, Абрахасу, что я скоро спущусь, — попросила она вслед уходящей Арабелле и отправилась к сыну, взглянув на незавершенный акварелевый рисунок светловолосого юноши со вздернутым подбородком и пока еще до конца не дорисованными губами, расплывающимися в улыбке. Абрахас, увидев рисунок, решил, что Аврора нарисовала взрослого Люциуса, но он ошибался, этот мальчик хоть и обладал фамильными чертами Малфоев, и у него были серые глаза и светлые волосы, однако Аврора почему-то была уверена, что юноша с рисунка вовсе не её сын.
В спальне малыша, примыкающей к родительской, постоянно работал волшебный проектор, встроенный в музыкальную шкатулку. Изображения единорогов, пасущихся в иллюзорном лесу на стене, всегда помогали малышу заснуть, без проектора он плохо засыпал и начинал хулиганить, пытаясь сесть или же выбраться из колыбельки, поэтому, куда бы Аврора с ним ни отправлялась, всегда брала шкатулку, подаренную свекровью, с собой. Почти прозрачный балдахин, отражающий свет плывущих по стенам светящихся животных, окружал колыбель сына, сладко посасывающего большой палец. Люциус не заметил присутствия матери, лишь глубоко и с какой-то взрослой печалью вздохнул, вызвав у Авроры приступ умиления. Благодаря пепельного цвета волосам и серым глазам, он был похож на маленького ангела — со стороны этот красивый малыш выглядел чистым и невинным, но, как и у любого другого ребенка, тем более, растущего в такой любви и заботе, появлялись капризные черты в характере. Больше всех его баловал Абрахас, души не чаявший в наследнике.
Раздвинув тонкую ткань балдахина, Аврора склонилась над колыбелью и осторожно, едва касаясь, погладила Люциуса по головке, затем тронула губами лоб и, шёпотом пожелав сладких снов, плотно закрыла балдахин. Мяукнул и замурчал старый кот, ласково потеревшись о её ногу.
— Тише, — Аврора приложила палец к губам и подняла Пыща. — Разбудишь…
Она тихонько положила его на мягкое кресло рядом с колыбелью, в котором последние два года иногда происходили ночные бдения, когда у Люциуса резались зубки или он просто не мог уснуть. Бывало, Абрахас относил задремавшую Аврору в спальню на руках или сын ночевал у них в кровати. Кот свернулся в огромный клубок и, последний раз взглянув на хозяйку, почесавшую его за ушком, закрыл глаза.
— Охраняй, — негромко наказала Аврора под размеренное мурчание перевернувшегося на спину Пыща.
Из супружеской спальни послышался негромкий шорох, привлекший к себе внимание; совершив несколько взмахов волшебной палочкой, Аврора отделила колыбель звуконепроницаемым барьером, позабыв, что Арабелла уже обо всём позаботилась. В темноте спальни с незажжеными свечами через распахнутую дверь она различила движение.
— Абрахас, я обещала скоро выйти. Разговор отложим на потом. Твоя мать мне всё объяснила, но это не значит, что я не злюсь на тебя, — спокойно сказала она и повернулась к выходу из детской, чтобы различить мужскую фигуру в проёме между комнатами.
— Этот старый кот всё такой же жирный, как и прежде, — в голосе человека, которого она тут же распознала как «не Абрахаса», слышались знакомые насмешливые интонации.
— Кто вы и что делаете в моих апартаментах? — Аврора напряглась, но палочку, зажатую в руке, поднимать не стала. Если этот тип один из Лестренджей, то, по словам Арабеллы, ей может грозить опасность. — Вы заблудились?
