— Ты за это поплатишься, мразь — сочась ненавистью, проскрипела Адара, отклоняясь в сторону от направленной на неё собственной волшебной палочки. — Лорд никогда не будет твоим, он только мой…
Да она, похоже, действительно помешалась на нём! Аврора готова была искренне посочувствовать, но у неё не было ни времени, ни сил, ни желания препираться с одной из Лестрендж, однако, оглядев девушку с головы до ног и посмотрев на свою ночную сорочку, заботливо предоставленную эльфами, она произнесла:
— Мне нужна твоя одежда, уж прости.
Пара заклинаний обездвижили и заткнули спохватившуюся было верещать девушку. Аврора быстро переоделась, переместив Адару на кровать и, укрыв её с головой пледом, осторожно выглянула за дверь. Неужели Лорд потерял бдительность, столь самонадеянно посчитав, что в таком состоянии она никуда не денется? Или он просто занят чем-то более важным?..
В коридоре не было ни единой души. Главное — это не попасться на глаза эльфам и не позволить Пожирателям, если кто из них попадётся ей на пути, знать об истинной причине её присутствия в доме. “Пообщавшись” с Долоховым, Том стёр его воспоминания, но беспечно позабыл сделать это с Авророй, слышавшей их разговор… Слишком опасно доверять кому-то информацию о том, что в заключении находится такая влиятельная женщина, как леди Малфой, тем более, её семья так или иначе связана с деятельностью Пожирателей Смерти, ведь именно Малфои помогли Лестренджам, а те, сами не зная, приютили у себя змееныша Тома. Аврора почему-то была уверена, что вскоре от этой крупной семейки в живых останутся лишь единицы…
— Аврора? — на лице Каспара читалось неподдельное удивление. — Ты чего здесь делаешь? — он с подозрением сощурился, глядя на висящую на ней мешком одежду — Адара была несколько крупнее субтильной Авроры.
Она изобразила такую искреннюю оскорбленность и недовольство, что тот впал в ещё больший ступор.
— Тёмный Лорд ещё не сообщил вам? — надменно и гордо осведомилась она, глядя на простоватого Каспара, никогда не отличавшегося остротой мысли.
— Тёмный… Тёмный Лорд? Ты о Лорде Волдеморте? — переспросил он, давая ей ясно понять, что пока ещё подобные обращения, как и «мой Лорд» не используются.
— Да, о Томе, чёрт возьми, Каспар, я тороплюсь, — по-Малфоевски показала она свое раздражение, глядя на него, как на неприятно жужжащую муху, и вдруг осознала, насколько изменилась за эти несколько дней — она смотрела на окружающий мир словно через призму льда, жестоко и безжизненно, чувствуя и внутри себя холод и увеличивающуюся пропасть между двумя временами её жизни…
— Что не сказал? — тупо переспросил он. — Что-то случилось?
— Семья Малфой отныне лояльна его целям, — со снисходительной улыбкой ответила она, боковым зрением отмечая два ответвления коридора с каменными стенами, как в Хогвартсе, застеленные ковровыми дорожками неброского коричневого цвета. — Чарис дома?
— Дома, Барти приболел, — ответил он уже более добродушно, окончательно отделавшись от подозрений. — Аврора, ты серьезно, насчёт…
— Передай, что я зайду на днях…
Она развернулась и двинулась в сторону, откуда вышел Каспар, одетый в промокший от дождя плащ. Да и цепочка влажных следов на ковре свидетельствовала, что выход на улицу именно там.
— Зонтик наколдуй, там ливнина, — заботливо предупредил легковерный Каспар и двинулся по своим делам. — Ты Адару не видела? — спросил он, уже почти скрывшись за поворотом, заставив её вздрогнуть.
— Нет, — коротко ответила Аврора и завернула за угол, где находилась долгожданная дверь на улицу.
Не понимая, где находится, она просто двинулась по превратившейся в болото тропе, когда-то мощёной небольшими прямоугольными камнями, часть которых сейчас отсутствовала, или раскрошилась от времени. Дом, оставшийся позади, был не слишком большим древним замком, может, сигнальной крепостью артуровских времен, поросшей снаружи плесенью и мхом, а также вьюном, закрывающим часть фасада. Аврора быстро добралась до выхода и, взглянув на волшебную палочку Адары и с тяжестью помянув свою, неизвестно где находящуюся, аппарировала в Хогсмид, дрожа от холода и подступающей истерики. Там — взаперти — она ещё старалась как-то сдерживать себя, находясь в лапах совершенно неадекватного лорда Волдеморта, мечущегося между любовью и ненавистью… Даже про себя она теперь отказывалась называть его Томом, боясь тревожить мучительно медленно рубцующиеся раны, а вместо красивого лица темноволосого мужчины с мраморной кожей, представляла лицо жуткого красноглазого Лорда будущего.
