Такова была его любовь — тёмная, грубая и ничего не значащая… Он не умел любить, он никогда не умел выражать свои чувства бескорыстно. Может, будучи ещё совсем юным и окончательно не ослепшим от ненависти ко всему миру, он имел хоть какие-то шансы вернуться к Свету, но, видимо, Аврора появилась слишком поздно и не успела… Озлобленный мальчик уже превратился в злого гения. Она не испытывала жгучей ненависти, как несколько дней назад — всё то зло и обида, сидевшие в ней, превратились в каменные, зачерственелые обломки сожалений, жалости к Тому. Подобные чувства могли показаться невероятными, но она слишком устала, чтобы ощущать что-то другое…
Самым страшным ударом было узнать в ледяном аристократе, Пожирателе смерти, правой руке Волдеморта своего собственного сына. Поначалу бушевавшая безысходность сейчас стала обретать новые черты — черты тоскливого одиночества… Аврора боялась, что больше не сможет смотреть на своего ребёнка, материнское сердце разрывалось, её душила обида, что именно Люциус вместе с человеком, которого она когда-то считала возлюбленным, и отправили её в прошлое. В голове стучали молоточки, напоминающие о словах бабки Катарины — эти слова были сигналом к действию, и отсчёт на самом деле пошёл с самого первого дня Авроры в этом времени. Пережив многое за, без малого, четырнадцать лет, она ощущала себя опустошённой, точно её срок прошёл, в песочных часах её жизни заканчивались последние песчинки. Быть может, то были суицидальные мысли, являющиеся следствием её сумасшествия, но Аврора, увы, уже не владела собственными ногами, несущими её только к одной цели…
— Студентам запрещено ходить в Запретный лес! Вы, это, что, правил не знаете? — донёсся громогласный голос человека, ростом с небольшую молодую ель, возле которой он и стоял, сливаясь с теменью дремучего леса, хоть на улице еще только-только занимались сумерки. Подняв объемистую вязанку с дровами (с такой могло справиться человека три, и то с трудом), Хагрид шагнул из темноты на более освещенную часть тропы. — А ну, бегом в замок, сейчас темень начнётся, хоть глаз выколи, а мне потом от директора выслушивай про то, что не слежу, как следует, — пробубнил он, явно находясь не в лучшем расположении духа.
Но Аврора, поначалу не имевшая понятия, как обойти старого друга, не двинулась с места, продолжая стоять и дожидаться, пока он сам не подойдет и не узнает её.
— Ты что, глухой? — но вязанка с дровами выпала из рук, когда он узнал нечаянного гостя. — Ав… Аврора! Ты ли это? — Хагрид, запнувшись на коряге, полетел на неё, широко раскинув руки, и едва не задушил в объятиях. — Мерлин Всемогущий! Да как же так! Аврора, тебя, значится, все ищут, а ты, это, разгуливаешь здесь! С тобой всё в порядке? — Хагрид судорожно оглядел улыбающуюся подругу: выглядела она вполне сносно, только взгляд почему-то изменился, обычную искренность и открытость сменил какой-то лихорадочный блеск, делающий Аврору совсем другим человеком… — Да директор Дамблдор все службы поднял, чтобы тебя найти!
Но она лишь весело рассмеялась и сомкнула руки на его большой мозолистой ладони, затем потрепала по щетинистой щеке, точно маленького, и бодро ответила:
— А я уже нашлась, я и вовсе не терялась, Руби, — ласково, на грани сюсюканья, пролепетала она. — Я как раз от дедушки, решила тебя навестить, пойдём, попьём чаю…
Хагрид, недоумевая, заморгал большими карими глазищами и порывисто заключил Аврору в короткие объятия.
— Но где же ты была? — он громоподобно шмыгнул носом и утёр проступившую слезу пальцем.
— О, меня срочно вызвали во Францию, в музей Орлин Дюбуа, — с ходу выдумывала она. — Пришлось несколько задержаться, а посланная мной сова почему-то не добралась до Абрахаса… — она пожала худенькими, какими-то слишком острыми плечами, облачёнными в великоватую кожаную куртку-пиджак, одолженную у Адары. — Как только я узнала, что все меня ищут, тут же сорвалась домой. Представляешь, я и понятия не имела, что здесь все так сильно переживают! — искренне возмутилась она, чувствуя, что Хагрид уже не побежит сломя голову к дедушке в кабинет. Аврора осторожно скосила взгляд на круглую башню Хогвартса, служившую директору кабинетом, где было открыто окно. — Идём скорее, я слегка тороплюсь, Абрахас, конечно же, очень зол, ведь он ещё не видел меня… — нырнув под гигантский локоть, предложила она, потянув Хагрида к избушке; в голову Авроре закрался план. Сначала она хотела использовать другой способ передать послание дедушке, но Хагрид появился очень даже кстати.
