— Через пару недель, нужно ещё успеть подготовить документы на второй курс, — отрапортовала она. Разговор не клеился, звучали глупые вопросы и такие же пустые ответы, но за раскидистыми вишнями, полными гроздей ещё не упавших спелых алых ягод, незамеченной маячила фигура молодого человека с двумя бокалами шампанского в руках. — Домой, наверное, уже пора, дедушка будет переживать.
— Аберфорту, помнится, плевать, во сколько ты уходишь и приходишь.
— Том! — возмутилась Аврора. — Ему не плевать, ты плохо его знаешь, он просто не умеет проявлять чувства, как дедушка Альбус, — при упоминании этого имени Том поёжился, — он переживает, но держит всё в себе.
— Тебе виднее, твои родственнички, — саркастичная фраза заставила Аврору отстраниться от него. Во взгляде читался укор и негодование, хотя чего она ожидала, зная Тома, которому отказали в должности преподавателя Защиты от Тёмных Искусств. Теперь все Дамблдоры вызывали в нём определенный негатив. Сам Том глядел на неё, не понимая, чего такого он сказал.
— Какой же ты всё-таки вредный, умеешь испортить приятный вечер.
— Ты чего взбеленилась? Что из моих слов могло тебя задеть на этот раз? Я не имел в виду ничего плохого, Аврора, — неожиданно оправдался он. — Ты постоянно ищешь в моей речи издёвки, сама себя накручиваешь.
— Ты себя сам так поставил! Вечно с тобой ожидаешь подвоха…
И вот они снова цапаются на пустом месте, как кошка с собакой, которые, как бы не старались, не могут найти общий язык. В таких случаях говорят: молчание — золото.
— Чёрт, заткнись! — после особенно неприятного комментария резко попросил Том, схватив Аврору за запястья; он навис над ней коршуном, тёмные глаза превратились в узкие щелочки. — Можешь просто помолчать, когда от тебя требуется, что ты вечно на пустом месте!.. Мерлин, как же с тобой трудно!
— Это с тобой трудно найти общий язык, вечно на меня крич… — но его ладонь закрыла ей рот, из которого продолжал доноситься невнятный бубнеж.
Лицо Тома оказалось так близко к её лицу, что глаза Авроры беспомощно расширились, будто она готовилась, что сейчас огромный серый волк сожрет её и не подавится. Он зашипел, и в этом шипении едва различались понятные слова, то были какие-то звуки:
— Пож-ж-ж-жалуйста, помол-ч-ч-чи, хоть с-с-с-с-секундоч-ч-ч-ку.
Аврора так и замерла на месте, глядя на него, их носы уже практически соприкасались — так близко он находился. Убедившись, что она молчит, Том медленно убрал ладонь.
— Ты можешь прекратить шипеть на меня как скунс? — испуганно, но с нажимом пролепетала она. — Совсем ку-ку, да?
— Скунс? — и тут он вспомнил эпизод из библиотеки, когда она обвинила его в отчислении Хагрида из Хогвартса и нелепо пошутила про мерзкое вонючее животное. Почему каждый раз раздражаясь из-за неё, Том едва ли не переходит на Парселтанг? Вынырнув из своих мыслей он вдруг вспомнил, как близко находится лицо этой взбалмошной девчонки. От неё пахло какими-то травами и цветами, наверное, специальными средствами для волос и кожи, в серых глазах даже в неярком свете фонаря можно было различить прожилки потемнее, холодным узором окружающие зрачки. — Скунс, скажешь тоже, — он неожиданно улыбнулся, а в тёмных глазах появились смешинки. — Фантазии тебе не занимать, Аврора, — злиться на такую ерунду было бы верхом неблагоразумия, да и Тому самому пора бы уже научиться не записывать эти незатейливые милые глупости на личный счёт. — Глупая, какая же ты глупая, — он ласково заключил её лицо в ладони.
— Сам дурак! — насупившись, пробубнила она, переведя взгляд куда-то вбок; выдерживать визуальный контакт больше не удавалось, щечки предательски покраснели, а голосовые связки отказались воспроизводить слова.
Том сам поцеловал её и вдруг ощутил, что именно этого он хотел так долго, не понимая причины своих беспокойств. За этот вечер его уже сложно было чем-то удивить, и он воспринял этот поцелуй за данность, ведь так и должно быть на самом деле. Ах, какие у неё мягкие и податливые губы, совершенно не такие, как у Джеки, которая никогда не перенимала инициативу на себя. Аврора оказалась весьма напористой и, в то же время, покладистой, нежной. Отчего-то начала кружиться голова, и появилось странное натянутое ощущение внутри, будто струна, которая вот-вот лопнет, но подобное чувство обещало быть бесконечным, сколько бы оно не продолжалось. Аврора беззастенчиво зарыла пальцы в его волосы и прижалась к нему всем телом, всё теснее и теснее, будто старалась соединиться с ним. Для неё этот поцелуй был откровением, вложенные в него чувства оказались неподдельными, искренними, словно она так давно ждала его. Судорожные вздохи в мимолетных перерывах между касаниями губ — Аврора сошла с ума, они обезумели вместе. Её руки блуждали по его плечам, спине, в порывах яростно сминая ткань рубашки, и невозможно было насытиться вдоволь овладевшим ими чувством — беспокойным, смятенным, интимным. Том уже ничего не соображал, когда ловкие пальчики без труда сильнее ослабили галстук и стали расстегивать ряд пуговиц от воротника вниз.
