Повторения Третьей Мировой почти уничтожившей планету, никто не хотел поэтому к пятой годовщине мира обе Сверхдержавы триумфально избавились от всей военной техники, переплавив её во что-то менее ужасающее. Разумеется, гонка вооружений никуда не делась. Обе державы вполне успешно создавали и испытывали суперсовременное оружие, только в обстановке строжайшей секретности, чтобы агенты К-7 не прикрыли программу путем внесудебной расправы над идеологами и исполнителями.
Что касается личного оружия, так оно претерпело лишь лёгкие изменения. Никакого искусственного интеллекта и самонаведения, даже боезапас не бесконечный. У современных винтовок разве что разницы в патроне и калибре не было. Можете вполне зарядить рожок пистолета-пулемёта в автомат.
Стволы же времён Третьей Мировой не могли таким похвастаться. Боезапас для каждой модели оружия полагался свой. Но это вовсе не проблема, поскольку чёрный рынок был наводнён трофейным оружием и оно отлично работало даже спустя полтора века.
Поскольку Тринадцатая улица была далеко от границы, военное положение не то что не ощущалось, его никто даже не вводил. Разве что с передовой в госпитали свозили десятки раненых, повсюду сновали конвои военных вербовщиков, а заводы и доки трудились втрое усерднее, поскольку по воде доставлять оружие и припасы для армии было быстрее и эффективнее всего. Блокада исключалась, поскольку у противника выхода к океану не было. Стена отделяла Юг от Севера на всём протяжении границы и упиралась в длинный мост ведущий к континенту, где среди выжженной и заражённой земли помещался подземный бункер федеральной тюрьмы «Фоллз».
Тюрьмой владела частная компания, формально подчиняющаяся только К-7, и разборки между жителями города руководство не волновали. Заехать на мост мог только тюремный конвой и маршрут его начинался на охраняемом КПП возле границы Севера и Юга. Сунуться туда без ордеров или иных документов было самоубийством для каждого желающего. Хозяин тюрьмы моментально отдаст приказ на уничтожение. Человек он был суровый, жестокий и свято чтящий закон и порядок. Купить его или запугать невозможно. Во-первых, под рукой огромная команда профессиональных военных, множество оружия и техники, во-вторых, наготове спецназ К-7, который шутить не любит и всегда прав. Кроме того, бункер «Фоллз» огромен и полностью блокирован снаружи. Держаться в осаде тюрьма могла многие месяцы. Директор на своей территории царь, бог судья и палач в одном лице и его полномочия практически безграничны.
В то утро Томми неторопливо шёл по улице в сторону доков, намереваясь заменить заболевшего старика Джона и отработать две смены, когда его нагнал домовладелец мистер Коннор. Низкорослый, полноватый мужчина с залысинами, акульей улыбочкой и бегающими маленькими глазками на пухлом гладковыбритом лице.
– Томми Валенти, где мои деньги? -Без тени улыбки спросил Коннор, преградив жильцу путь и поигрывая ключами от машины на золотом брелке.
– Мы же договорились до конца недели.– Нахмурился Томми, сложив руки на груди и пристально глядя на домовладельца. Его мерзкая улыбка и снисходительно-покровительственная манера разговаривать ужасно раздражала. Валенти часто представлял как врежет ему в челюсть от всей широты души. И, справедливости ради, было за что.
– Послушай меня, малыш. Вы должны мне полторы сотни за три месяца. Но ты заплатишь мне четыре до послезавтра или можете переселяться на улицу всей своей семейкой, долбаные южане. И, кстати, я пообщался с лавочниками, больше никакой еды в долг, пока не расплатишься со всеми.– Перестав улыбаться сказал Коннор строго. Томми одарил его гневным взглядом, поджав губы и чуть ли не пуская пар из ноздрей. Судорожно сжал кулак и был готов разорвать Коннора голыми руками, но вовремя заметил проходивший мимо военный патруль. Попадаться им на глаза сейчас было равносильно подписанию контракта на охрану границы в составе партизанского отряда. Хантер берег своих людей и регулярную армию, поэтому ополченцы первыми отправлялись в самое пекло. Разумеется, Томми вовсе не был трусом, просто сейчас он был единственным, кто вообще что-то зарабатывал для семьи и уйти воевать значило обречь Кейт на голодную смерть. Ханна, как и всякий врач, была военнообязанной и сейчас находилась в фронтовом госпитале на полном обеспечении, семья же в паек не входила.
– Ладно, сукин ты сын. Я заплачу все до последнего кредита.– Процедил сквозь зубы Томми, обходя Коннора, словно мебель стоящую на пути.
– Повежливее, южанин. Ты знаешь правила.– Надменно улыбнулся домовладелец и очередной раз подбросил брелок на ладони.
– Нет никаких правил, только ты и твоя жадность.– Поймав ключи на лету, сказал Томми с ироничной ухмылкой.
– Быстро вернул.
– Бери, мне не жалко. А назовёшь меня южанином ещё раз, я забью эту побрякушку тебе так глубоко в задницу, что ты ей поперхнешься.– С этими словами Томми швырнул брелок в грудь обалдевшего от такой наглости и несколько испуганного домовладельца, развернулся на каблуках ботинок и пошёл прочь. Не оборачиваясь и ускоряя шаг.
