— В силу обстоятельств я вынужден был продать корабль. Я не могу Вас повести в поход или содержать как своих людей. Долгов у меня перед Вами нет, но по моей вине вы оказались здесь. Я вынужден буду какое то время лечиться Прошу меня за это простить теперь вы сами содержите себя и поступаете как считаете нужным. Что буду делать когда выздоровлю пока не знаю.
Никто не возмущался все стали переговариваться между собой. На следующий день люди стали расходиться. Кто ушел с попутными кораблями, кто устроился к купцам в охрану. Со мной остался неизменная нянька Магнуссон, Путята, Фракиец, Два топора, Марта и ее друг Карл. Они наотрез отказались меня покидать.
В очередной раз нас посетили перуновы воины.
— Сигурд нас посетил князь и просил тебя спрятать. Римляне пытаются тебя уничтожить и давят на него через его ближников. Есть мысль тебе надо уйти в степь. Это сфера интересов Византии и Руси. Рим там слаб. Значит надо уходить на Киев, а за тем в степь. Знахарь сказал, что тебе дня через три можно ехать на коне. Коней мы приготовили В поход пойдут с тобой два перуновых воина и Путята. Где там переждать беды они найдут.
— Со мной еще пять человек.
— Знаем уже все приготовили и на них.
Мы приближались к Киеву. В пути происшествий не было. Проблемой было только одно. Никто из моих людей, кроме Путяты не умел ездить на лошадях. Все от этого страдали, но терпеливо переносили все эти неудобства. Магнуссрн и Марта даже начали показывать элементы вольтажировки. Поехавшие с нами Братча и Ефим руководили отрядом, но последнее слово оставляли за мной. Я чувствовавший себя на коне беззащитным стал пробовать стрелять из лука с лошади. Лук был боевой и большой. Он мешал своей величиной получалось кое как. Ефим долго наблюдал за мучениями Сигурда и за тем подарил мне степняцкий лук Он был меньше, но более тугой. Каждый день я с ним упражнялся и на третьей недели уже на скаку стал поражать мишени. За этим с одобрением смотрели перуновы воины. Два топора взятым с корабля арбалетом добывал дичь и то же стал все лучше и лучше им владеть делая это с лошади. В дороге и на привалах часто тренировались с оружием. Не отставала от нас и Марта. Копьем она владела мастерски. К ней пробовали подкатывать перуновы воины но на их пути стоял Карл. Он боготворил свою Марту. За время похода они можно сказать притерлись к друг другу и уже действовали как одна команда.
Киев нас встретил суетой и многоголосьем. Устроившись на постоялом дворе я решили немного отдохнуть. Перуновы воины предупредили их что через день выступаем. Отоспавшись пошли за припасами на рынок. Рынок был шумен и пахуч. Пахло благовониями фруктами и готовящейся здесь же пищей. Шедший последним Карл вдруг забулькал и у него изо рта потекла кровь. Восемь датчан окружили их, а за шумом и толчеей Друзья не заметили их. Тут же вокруг них образовалась пустота и рынок по моновению волшебной палочки смолк. Обнажив мечи датчане бросились на нас. Мне и Магнуссону досталось по три соперника. Все здоровые и одоспешенные. Я подавлял в себе ярость и злобу. Моего товарища убили и как телка, со спины. Мои мечи превратись в ртуть замелькав в ударах. У меня появилось ощущение полета и еще ускорился. Все друзья и соперники казалось двигаются как в в воде. Зарубив своих противников я ринулся помогать Магнуссону и тут враги быстро кончились. Два топора то же разобрался со своим противником. Осталась Марта Она зажала своего противника между прилавков и колола его как иголкой копьем. Он уже не сопротивлялся только орал.
— Прекратить! Бросить оружие. Княжеская стража!
Марту повалили на землю отбирая оружие Сигурд Два топора и Магнуссон убрали оружие сами. Нас отвели в поруб. но быстро разобрались узнав где мы проживаем отпустили. Через день перуновы воины узнали, что датчане были из местной охраны римского посольства. Оставшегося живым датчанина после княжьего суда повесили, а Марте выплатили гривну серебра за смерть мужа. Это событие не осталось не замеченным окружающими. Все на рынке видели, с какой скоростью Сигурд убивал врагов. Где бы он не появился был слышан шепот "Берсерк" Даже северные воины встречаясь с ним с опаской уступали ему дорогу. Он знал что не Берсерк это его необычные способности. Рим не хотел оставлять меня без внимания Перуновы воины откуда то узнали, что Патриций заплатил охотникам за головами за меня. Нужно по их мнению уходить в степь и мы с ним согласились.
