Сама Ви отлетела с сестрой дальше всех, и благодаря тому, что она успела вовремя сжаться, сама Паудер почти не пострадала — зато вот нога её сестры сейчас была вывернута под слишком страшным углом. Голова её сестры покрылась кровью, как и конечности, куда попали щепки, но та всё ещё была в сознании, судя по стонам боли и сщурившимся от пыли глазам. Паудера замерла, не в силах понять, что делать дальше, и едва сдерживала слёзы.
Она ведь не хотела…
.
Умирать в третий раз было столь же неприятно, как в первые два. Немного радовало лишь то, что в этот раз моя погибель действительно оказался великой — какой ещё смертный мог бы забрать с собой полноценного мага? Конечно, я бы с большим удовольствием продолжил жить, но раз судьба решила по другому, то оставалось лишь радоваться тому, что удалось продать жизнь подороже…
Окутывающая холодная темнота казалась чем-то знакомым и родным — она будто бы принимала меня в свои объятия, и позволяла отдохнуть в своих владениях. Как долго я не видел её? Сколько я вообще не спал, и тем самым был лишён возможности наслаждаться подобным покоем и тишиной?..
Один плюс этого места в том, что здесь полно времени на подумать и поразмыслить над тем, что раньше ускользало от внимания. Например, насчёт того, что умирать не страшно, но вот справляться с пустотой после — вот это проблема. Ибо чем дольше моё сознание томилось здесь, тем больше в него проникала паника, а вместе с ним сожаление.
Если задуматься, то сколько людей запомнили меня и будут скорбить о моей кончине? Вероятно, что Синджед ещё сильнее закроется и глубже погрузиться в свои размышления, а Силко окажется невероятно раздражён о погибели своего лучшего алхимика, но… и всё?
Я желал оставить свой след в этом мире, и это точно удалось — один динамит навсегда покроет моё имя, если его всё-таки впишут в историю, реками крови. Особые и очень эффективные лекарства также заметно повлияют на Пилтовер, и, возможно, на весь мир, однако вспомнит ли кто-то их настоящего создателя?
А то что-то мне кажется, что слишком велик шанс варианта, где моё имя будет стёрта и заменено кем-то другим, более «продаваемым». Кем-то из Верхнего города, что сможет предоставить всему миру новые достижения их «великих умов». А умы-то безусловно великие, если они смогут найти мои записи и выдать за свои…
Темнота начала менять давить, стоило только задуматься об этом. Я никогда не желал сидеть без дела, а после первой погибели противился позволить кому-то решать за меня мою судьбу — однако к чему это привело меня?
Что живя идиотским стариком, что не успевшим познать жизнь как ребёнок, разве это честно — умереть в шаге от исполнения моей главной мечты самому обрести магию? Бессмысленно погибнуть, пройдя столько испытаний и потратив на работу драгоценные годы? Я был против подобной судьбы. Если уж и умирать, то хотя бы распробовав магию на вкус.
В этом океане тьмы начали появляться первые огоньки и вспышки различных цветов. Желание жить наполняло меня, и с каждой секундой оно росло сильнее. Гнев и ярость — вот два лучших ингредиента против апатии.
Я — тот, кто дважды уже смог сбежать из цепких лап смерти, так что мешает в этот раз? Моя кровь должна буквально искриться от количества различных зелий и химикатов в ней, так почему бы в очередной раз не произойти какому-нибудь чуду, что спасёт меня? Я не могу умереть вот так — снова забытый и никому не нужный…
Мысли начали наполнять меня гневом, и постепенно разрушать эту поганую тюрьму тьмы вокруг меня. Постепенно ко мне возвращались чувства, однако ярче них всех сияла одна нить ощущений — будто бы связывающая мою душу с чем-то далёким, но в то же время таким удивительно близким. И так как ни руки, ни ноги меня больше не слушались, я потянулся именно к ней.
Чего бы это не стоило, какие риски бы не пришлось учесть — но я выживу, встану и продолжу своё движение.
.
Мерцание являлось лучшим средством по преобразованию плоти и ума любых живых существ, однако это воздействие не было случайным и безумным, каким бы оно не казалось на первый взгляд.
Порождения и их создатель были связаны нитями, которые дают невероятный контроль, даже если простой человек их не ощущает. Каждое из созданий понимало, кто является их творцом, и могли ощутить его запах среди многих тысяч других. А одна слизь, пробовавшая даже его кровь, имела значительно более глубокую связь со своим создателем и королём.
И стоило первой капли крови их творца пролиться, как они сразу поняли, что он в беде. Существа начали выть, биться о стенки своих клеток и тюрем, яростно шумя и желая вырваться любой ценой. Зак продолжал спокойное шевеление, однако даже самый развитый из них постепенно начинал чувствовать самое близкое к тревоге, что мог.
Но стоило Виктору пострадать от взрыва, они все прекратили движение. И сиреневокожий оживший труп, и армия разумных человекоподобных крыс метр ростом, и просто самым странным монстрам. Потому как поток ярко-зелёной слизи резко начала сжиматься, чтобы через секунду копьём пробить стенки своего вольера.