- Мои люди вырежут всю вашу нервную ткань, вплоть до последнего кубического миллиметра. Вашу сложнейшую нейронную сеть, все то, что составляет вашу ущербную и жалкую личность, распустят на пряжу. Каждый ваш ганглий станет миниатюрным препаратом, экземпляром огромного музея под названием «Этельберд Маадэр».
Маадэр зарычал от ярости. И в этот раз Вурм был слишком растерян, чтоб сдержать его. Кровь прилила к лицу, легкие обожгло кислотой. Маадэр хотел было вскочить и впиться в Танфоглио. Плевать, что револьвер отобрали, ему хватит собственных пальцев…
Он не успел даже подняться на ноги. В левый висок уперлось что-то твердое и острое. Шипы на миниатюрном кастете. Человек, державший его в руках, был не больше человеком, чем набитое стружкой чучело в витрине таксидермиста. Но двигался он со стремительностью птичьей тени, плывущей по поверхности земли. Как ни был взбешен Маадэр, он понял, что это было лишь демонстрацией. Йоки мог не останавливать удара. В этом случае содержимое головы Маадэра не стало бы музеем – оно стало бы серо-алой россыпью мозговой ткани на дорогом ковре.
«Спокойно, - прошипел в ярости Вурм, - Тебе мало тикающей бомбы в голове? Реши сократить и без того недлинную жизнь?»
«Эта мразь… Эта падаль…»
Вурм отрезвил его коротким холодным душем из эндорфинов. Выработанные естественным путем его собственными нейронами, они не шли не в какое сравнение с синтезированными, к которым он привык, но дело свое сделали – кровь перестала клокотать в венах.
- Я вам даже завидую, - сказал Танфоглио почти нежно. Глаза еще все еще улыбались, - Вы станете будущим для Пасифе, а может и всей Солнечной системы. Быть может, ваша нервная ткань даст спасение для многих безнадежно больных и увечных. Подумайте об этом. Не так уж много обитателей грязного дна под названием Пасифе может умереть, чувствуя себя спасителем.
- А вы умрете, чувствуя как ваши обгоревшие мозги вываливаются на землю!
Маадэр вновь почувствовал неудержимое желание схватить лежащий на изящном столе «Корсо» и всадить весь его барабан в элегантную фигуру Танфоглио, обтянутую дорогим серым сукном. Но не пошевелился.
- Грубость ни к чему. Чувствуйте себя героем.
- Чувствуйте себя дерьмом, - Маадэр плюнул, целясь ему в лицо, и тут же почувствовал, как оглушающая боль четырьмя острыми шурупами вкручивается в основание черепа.
Танфоглио равнодушно вытер плевок с лацкана своего пиджака тыльной стороной руки.
- Не трогать, - приказал он. Один из слуг бесшумно шагнул назад, опуская кастет, - А вы прощайте, господин Маадэр. Боюсь, мы с вами уже не встретимся. Но все равно мне было приятно провести полчаса в вашем обществе. Увести.
Маадэр с запоздалым сожалением подумал о том, что так и не допил остатки вина.
15
- Это здесь. Наверно, вам лучше подождать у входа.
Один из йоки молча покачал головой. За всю дорогу Маадэр еще не слышал, чтоб кто-нибудь из них открыл рот. Возможно, подумалось ему, речевой центр безмолвных исполнителей «Чимико-Вита» был подавлен в глубоком детстве, но являлось это побочным действием огромных доз синтезированных гормонов или запрограммированным видоизменением нервной ткани, сказать было сложно. Маадэр этим и не интересовался. Куда больше его волновало наличие двух молчаливых призраков за собственной спиной.
На улице они держались как обычные обитатели Восьмого – смотрели по сторонам, щурились, иногда зевали. Но все это было маскировкой, примитивным алгоритмом, заложенным в них с целью мимикрии. Они были молчаливыми исполнителями, такими же бездумными, как рабочие пчелы в улье.
«Или шершни, - поправил сам себя Маадэр, - Огромные человекоподобные шершни».
Их металлические жала он уже успел ощутить несколько раз – когда внезапно изменял направление движения или скорость шага. Йоки быстро дали ему понять, что с ними не стоит шутить. За каждой, даже самой невинной, провокацией следовало наказание – незаметный для прохожих, но крайне болезненный тычок шипастым кастетом под ребра или в спину. Его сопровождающие могли выглядеть дураками, но таковыми на самом деле не являлись. Маадэру пришлось быстро откинуть мысль о том, что их можно обмануть.
Даже если он стремглав бросится по людной улице, рассчитывая спрятаться в пузырящейся толпе, или попытается на ходу вскочить на гремящую тушу монорельса, люди Танфоглио быстро его укоротят. Но он не собирался соревноваться с ними в скорости.
«Ты уверен, хозяин? – недовольно спросил Вурм, - Я знаю, что ты задумал, и мне это до крайности не нравится».
«Я уверен в том, что не хочу умирать. Если это моя единственная возможность отсрочить смерть, пусть и на пару часов, я ею воспользуюсь».
«Шанс невелик».
«Меньше нейронного аксона, - подтвердил Маадэр, улыбаясь своим конвоирам, - Но я его использую. И выжму до конца. Я не гожусь в качестве соперника для «РосХима» или «Чимико-Вита», я всего лишь мерценарий. А значит, буду разыгрывать обычные карты мерценария – наглость и внезапность».
