Внутри оперативной комнаты не было ничего особенного. Стена из мониторов и узел оперативной связи. Комнату использовали, когда за проведением операции необходимо было следить в реальном времени. Такая необходимость случалась нечасто. Без нужды никто каналы связи не занимал. Сегодня нужда была. На мониторах выходили изображения трех камер. Оперативники передавали картинки, находясь рядом с вероятным местом контакта, заодно давая позиционирование аналитикам. На мониторах площадь Вёрёшмарти была видна с трех сторон.
— Не хватает квадрокоптера, с ним была бы точнее привязка к местности.
Очалов был крайне серьезен. Начальник оперативного отдела вообще шутить не умел и шуток не понимал. Шутки могли обойтись ему слишком дорого.
— И роты морпехов, — добавил Алдонин.
Адмирал сидел за командным столом вместе со своими замами.
— Неплохо бы.
— В следующий раз — обязательно. Иван Тимофеевич, что у тебя?
Начальник аналитического отдела вывел на монитор набор картинок.
— Мы подготовили примерное изменение внешности, исходя из естественных возрастных изменений… Если он не делал пластических операций… В бороде, в разных типах прически, с залысиной… — Мошкович указывал ручкой.
Алдонин смотрел на компьютерные портреты. Тот человек, которого он помнил, воспитывал, учил и верил в него, как в самого себя, был другим. Программу обмануть невозможно, она не думает, а действует по алгоритму. Это был совсем не тот человек. Даже через двадцать пять лет он не мог стать таким. Мальчишку искусственно состарили, примерили бороду и усы. Это не Мечик. Алдонин был уверен, что, если ученик действительно выжил и хочет выйти на связь, он сильно изменился. Так, как не сможет просчитать ни один компьютер. Если бы адмирал сам оказался на площади, то узнал бы его даже в гриме. Узнал, потому что слишком хотел увидеть еще раз. Чтобы задать только один вопрос: как он мог стать предателем? Ради чего? Ответ был важен не только чтобы внести еще одну крупинку в копилку знаний разведки. Ответ был нужен Алдонину. Предательство Мечика было его личным поражением. С которым он не смог смириться.
— Портреты переданы оперативникам?
— Так точно, товарищ адмирал. Инструктаж проведен.
— Если он появится, мои не упустят, — сказал Очалов, разглядывая гуляющих туристов. — Рост, вес и комплекция у него не сильно должны поменяться.
— Сергей Николаевич, из чего ты делаешь такой вывод?
Очалов сосредоточенно рассматривал монитор, как будто хотел заметить первым.
— Если предатель…
— Перестань! — резко оборвал Алдонин.
— Так точно… Если бывший агент через двадцать пять лет помнит, как дать сигнал оперативного вызова, он не валялся на диване, жуя гамбургеры. Сам факт его выхода на контакт говорит о том, что он находится в активной интеллектуальной и физической форме…
— Согласен.
— Благодарю, товарищ адмирал… Один вопрос: на кого он работает.
— Сейчас не время это обсуждать.
— Так точно…
Включился четвертый монитор. Оперативник шел по узкой улице мимо витрин сувенирных магазинов.
— Четвертый на подходе, — сказал Очалов. — Ведет Освальда.
— Где они находятся? — спросил Алдонин.
Мошкович постучал по клавишам.
— Улица Ваци, примерно триста метров до площади.
— Помню такую улочку… Иван Тимофеевич, какие предположения о точном месте контакта?
Мошкович вывел на соседний монитор трехмерную карту площади.
— Вот здесь… — карандаш уткнулся в центр площади, — зеленые насаждения и скамейки… Уличное кафе… Еще одно уличное кафе… Это летние столики того самого «Жербо». Мест много, где можно находиться скрытно.
— Зачем ему находиться скрытно?
Мошкович взглянул на Очалова, словно прося поддержки.
— В том случае, если это западня, товарищ адмирал…
Алдонин ответил не сразу.
— Построим логическую цепочку. Мечик завербован, он вышел на контакт, чтобы провалить нашего агента. Он предполагает, что, если мы ему поверим, пошлем кого-то, кто может лично опознать его. Из его курса в активной работе только Освальд. Допустим, вся работа идет по Освальду. Зачем же такой сложный путь: выманивать его из Брюсселя в Будапешт, чтобы взять с поличным и предложить перевербовку? Разве не проще это сделать на месте? Не проще подвести к нему Мечика в брюссельской пивнушке? Не проще взять его жену и детей? Сергей Николаевич, что скажешь?
Очалов предпочитал молчать. Эти аргументы за последние сутки были проработаны не один раз. Четких ответов против не имелось. Очалов просто не верил, что такое возможно: чтобы агент вернулся из небытия через двадцать пять лет. А раз невозможно, значит, здесь что-то скрывается. Чего не может вычислить анализ. Алдонин сам не до конца верит, что Мечик выходит к ним с чистыми намерениями. Самого себя пытается убедить. А приказа на контакт до сих пор и не отдал.
— Товарищ адмирал, мне нечего добавить. И нечего возразить, — наконец сказал начальник оперативного отдела.
— Иван Тимофеевич, замечены малейшие признаки подготовки к захвату?
— Никак нет…
— Пеленг частот?
— Чисто…
— Хорошо… — Алдонин не хотел накалять обстановку, и так натянутую, как канат. — Из его личных предпочтений, какую диспозицию выберет?
