– Ты послушай: следующий раз может стать последним. Ты должен разобраться с этим раз и навсегда до того, как совершишь что-то по-настоящему непоправимое. Пойдем к остальным, – говорит Габриэлла и распахивает дверь.
– Не могу. Мне надо в Стокгольм.
– Сейчас?
– Да, я скучаю по детям и еще должен уладить некоторые вопросы. Вернусь в понедельник.
– Окей. И больше ничего?
– Нет, это все.
Он избегает ее взгляда и решает не рассказывать о своем участии в утренних новостях по телевизору – она может этому воспрепятствовать. Хотя он не уполномочен официально освещать это дело в прессе, Хенрик согласился дать Эллен Тамм короткое интервью. Обычно он не высказывается о расследованиях, которые ведет, но он не хочет, чтобы жизни этих женщин умалялись. Насилие по отношению к женщинам, ведущее к их смерти, является серьезнейшей проблемой на пути к равноправию в обществе. Надо учиться предотвращать его и оказывать жертвам преступлений ту поддержку, в которой они нуждаются. Если бы Каролина решилась пойти в полицию, ничего из случившегося, может быть, не произошло бы.
Это катастрофическое поражение.
Когда Габриэлла закрывает за собой дверь, Хенрик продолжает сидеть еще какое-то время. В верхнем углу монитора своего компьютера он видит стикер, который кто-то наклеил перед его выходом на работу. На нем большими буквами написано: «КИЛЛЕР».
Хенрик рассматривает листок и думает, что от этого прозвища невозможно избавиться. Он думает о своем вспыльчивом темпераменте и дурацких курсах, на которые придется ходить, но еще и о своем инстинкте, которым он тоже известен, но который совершенно утратил во время последнего расследования. Лея все это время была права насчет Густава. В последнее время ее интуиция впечатляла Хенрика. Есть нечто особенное в ее взгляде, в поведении, в образе мыслей, в способе принятия решений и в том, как она действует.
Хенрик встает и срывает стикер. Подходит к компьютеру Леи и наклеивает листок на ее монитор. Сейчас ей это прозвище подходит больше.
На рабочем столе Леи лежат две папки, относительно содержания которых Хенрик не уверен. Он не помнит, просматривал ли кто-нибудь их – он или Лея. Он открывает одну, в ней лежит отчет о малозначительных показаниях одного постояльца отеля. Во второй – отчет о вскрытии эмбриона, найденного в башне, где держали Каролину. Хенрик просматривал его наспех, но сейчас, глядя на текст, он выхватывает взглядом два слова.
Монооксид углерода.
В крови эмбриона оказалось неожиданно высокое содержание монооксида углерода.
Угарный газ?
Хенрик в задумчивости возвращается на свое место, включает компьютер и открывает отчет об осмотре Каролины судмедэкспертом. Быстро пролистывая его, Хенрик отмечает, что некоторые из симптомов, которые наблюдались у Каролины, когда ее нашли, могли объясняться отравлением угарным газом.
В груди появляется неприятное чувство.
Может быть, кто-то пытался отравить Каролину? Или в багажник, где она лежала, поступали выхлопные газы автомобиля? «Что это может означать?» – думает Хенрик. Должна быть какая-то связь, но какая?
Он пролистывает снимки, относящиеся к делу, без цели и плана, просто открывает одну за другой. И вдруг видит фотографии вещей, найденных в утонувшей машине. Он увеличивает фото розовой тряпичной куклы так, что она закрывает почти весь экран, и с удивлением обнаруживает в отчете данные о том, что в ней обнаружились следы монооксида углерода. То же вещество присутствовало в обрывках пижам пропавших девочек.
Может быть, в моторе машины, упавшей с обрыва, была неисправность, из-за которой выхлопные газы попали в салон?
В отчете ничего подобного нет.
Если пазл складывается правильно, это указывает на то, что Каролина, кукла и пижамы подверглись воздействию угарного газа до того, как девочки оказались в том автомобиле.
Хенрик начинает сомневаться в пазле, который он складывает, и смотрит на список вариантов на доске с записями.
Через какое-то время он нетерпеливо набирает номер Сёльве из НЭКЦ. По словам Леи, тот на связи круглые сутки.
Похоже, он ночует на рабочем месте. После двух гудков он берет трубку.
– Привет, Сёльве, это Хенрик. Ты ведь собирался отправить финальный отчет о машинах, которые проходили по делу Каролины Юртхувуд-Йованович? Можешь что-то сказать уже сейчас?
– Да, подожди, посмотрю… В «порше» больше ничего интересного, кроме того, о чем мы уже вас проинформировали. С белым «лендровером» мы только что закончили, и в нем… Да, повышенное содержание в салоне в том числе монооксида углерода, и осмотр вентиляционной системы показывает, что в автомобиле присутствовало большое количество угарного газа.
– Который мог привести к отравлению?
– Выводы – это по твоей части. Погоди-ка, на выхлопной трубе найдены остатки скотча.
– Отпечатки пальцев есть?
– Да, два.
– Два?
– Один из них Каролины.
Хенрик слушает затаив дыхание.
– А второй?
– К сожалению, он недостаточно четкий.
Хенрик вздыхает.
– Белый «лендровер» не был в приоритете у экспертов, – извиняющимся тоном продолжает Сёльве.
