– Густав прав, попытайся не принимать это близко к сердцу, это чисто кликбейтные заголовки.
– «Еще шесть находок переданы полиции», – пишет «Экспрессен». «Улики должны доказать виновность родителей». Что это за находки? – спрашивает Каролина с широко распахнутыми глазами, как будто Густав имеет к этому какое-то отношение.
– Не знаю.
Если бы только она могла продемонстрировать хоть немного способности действовать, а не вела себя как избалованная соплячка.
Звонит мобильный Густава. Он видит, что это опять финансовый директор, и сбрасывает звонок. Она что, не понимает, что ему не до нее сейчас?
Если бы только Бенгт и Биргитта сделали то, что должны были сделать. Деньги все еще не пришли, и Густав не знает, что делать. Карро отказывается отвечать на их звонки. Иногда Густав думает рассказать ей обо всем: о похитителях и выкупе, об угрозах и прочем дерьме. Может, она заставит родителей принять правильное решение? Но он не решается: слишком рискованно.
У него дрожат ноги, и Наташа бросает на него раздраженный взгляд.
– Я поговорю на кухне, – говорит она, показывая на свой звонящий телефон.
– В тот день, когда нас похитили, ты забыл свой мобильный дома?
Густав впивается взглядом в Карро.
– Что ты сказала?
– Ты забыл мобильный, когда уезжал в Копенгаген?
– Что у тебя с головой?
– Прости, – бормочет она раздражающе тихо и сосет прядь волос. – Единственное, что я помню, это звонок телефона, и точно не моего.
– Ты ответила? – спрашивает Густав, пытаясь казаться равнодушным.
Должно быть, она говорит о его втором мобильнике, о том, который исчез. Видимо, она его нашла. Ч-ч-черт!
– Я не помню.
– Мы же говорили с тобой в тот вечер. Как бы я мог позвонить, если бы забыл телефон дома?
– Прости, – говорит она и теперь наматывает прядь волос на палец.
– Карина Бергфельдт хочет показать ваше интервью в эту пятницу, – говорит Наташа с гордостью. – Запись послезавтра. Она лично мне позвонила. Это хорошо.
Наташа улыбается. Еще бы, это целиком ее заслуга. Густав признает это, но улыбка все равно кажется ему неуместной.
– Мы должны дать это интервью, – говорит он, повернувшись к Карро. – Это разлетится по всему миру.
– Нет, – отрезает Каролина и встает с дивана.
– Надо выступить. Чем больше людей будет участвовать в поисках… – начинает Густав и делает глубокий вдох. – Мы должны изложить нашу версию.
– Это какую?
– Что мы невиновны.
– Это произведет обратный эффект. Вся страна и так уже знает, что наши девочки пропали. Ни о чем другом не пишут. И что толку, что мы усядемся рядом с Кариной все такие загримированные и будем рыдать, как родители Мэдлин Макканн[5]? Я не могу. Еще больше людей начнет думать, что мы стоим за похищением. Что мы убили своих детей.
Каролина дрожит, такое впечатление, что у нее вот-вот случится истерика.
– Успокойся. Мы можем обсудить это потом.
– Прости, – всхлипывает она и выбегает из гостиной.
– Сорри, – говорит Густав Наташе. – Передай Карине, что мы будем участвовать. Я поговорю с Карро.
– Реально? – удивленно смотрит на него Наташа. – Она может повести себя непредсказуемо.
– Нам нужен шанс показать, что мы хорошие люди. Вспомни, она же актриса, и с правильным режиссером… Короче, мы приедем.
– Ты вообще начисто лишен интуиции? Будь добр, перестань вести себя так, будто ты непобедим. Вариант с Кариной не сработает. Каролина совершенно расклеилась и не сможет ни в чем участвовать.
– Но недавно ты считала это хорошей идеей…
Уголком глаза Густав замечает, что Карро надевает туфли и берет сумку. Он встает и выходит в холл.
– Ты куда?
– На улицу.
– В смысле на улицу?
– Я пойду искать моих девочек.
– Прекрати. Не будет никакой пользы от того, что ты будешь бегать по улицам и звать их. Мы должны думать шире.
– Ну да, и до сих пор это прекрасно срабатывало. Я должна делать что-то конкретное, а вы сидите тут и разрабатывайте план медиакампании, как будто это запуск на рынок новой игры. Ты же знаешь, что, если мы с тобой появимся в СМИ, это только подогреет слухи о нашей причастности к похищению.
Если бы не Наташа, Густав заставил бы Карро осознать, что она перешла границу.
– Ты нездорова. Ты это понимаешь? В этом дерьме мы оказались из-за тебя.
Густав бьет рукой по стене за спиной у Карро, так что дрожат картинки и лампы и прочая ерунда, на развешивание которой Карро убила чертову уйму времени.
– Что ты имеешь в виду?
Лицо Каролины заливает краска.
– Если бы ты включила сигнализацию и заботилась о наших детях, мы бы никогда не оказались в этой ситуации.
– Как ты можешь такое говорить?..
– Если ты не успокоишься, я позвоню в полицию.
– Ха, и что ты им скажешь? Что они должны запереть меня? Можешь тогда заодно рассказать, где ты был, когда нас похитили.
– Я был на работе, и им это прекрасно известно.
– Это я уже слышала.
Карро хлопает дверью, так что стекла звенят.
Густав делает несколько глубоких вдохов-выдохов и только после этого возвращается в гостиную к Наташе.
– Прекрасно, – говорит она, откидываясь на спинку дивана. – Мне ведь не надо напоминать тебе, насколько важно, чтобы мы выступали единым фронтом?
