Хенрик предпочел бы, чтобы она не задавала этот вопрос. Есть вещи, которых лучше не знать.
– Наиболее вероятно, что они не выжили при падении с высоты, – Хенрик смолкает и выдергивает несколько травинок.
«Правда слишком жестока», – думает он, щурясь на горизонт.
– Через несколько часов стемнеет, – говорит Каролина.
Хенрик кивает. Издалека доносится крик чаек.
– Эксперты не нашли в багажнике следов вашего пребывания.
– Что это значит? – Каролина, тоже прищурившись, смотрит на Хенрика.
– Должно быть, вас увезли в другой машине, и мы делаем все возможное, чтобы найти ее, – Хенрик выпрямляется. – Пятого июня этого года вы выложили в «Инстаграме» фото и видео, на которых вы с Астрид и Вильмой сняты на этом месте.
Выражение ее лица меняется слишком быстро, чтобы Хенрик успел его истолковать.
– Да. Мы иногда приезжаем сюда. Тогда штормило, и девочки хохотали, когда сильный ветер дул на них, и им казалось, что они умеют летать. Тогда здесь было так же красиво, как сейчас. Меня совершенно очаровал этот вид.
– Но вы бывали тут и раньше. Финальная сцена «Утраты» снималась тоже здесь…
Каролина неожиданно усмехается.
– С тех пор прошло больше десяти лет. Но вы правы, мне нравится это место. И девочкам тоже, – говорит она и закрывает глаза. – Они часто просят поехать сюда.
– Почему вы не рассказывали об этом раньше?
Учитывая, что сюда довольно сложно добраться через заросли кустарника, место явно было выбрано неслучайно.
– Не знаю, – всхлипывает Каролина и вытирает щеки. – Потому что мне ужасно страшно, – она тяжело дышит. – Вы знаете, я разговариваю с девочками. Иногда я их вижу. Я этого всего не переживу.
– Вы справитесь. Мы, люди, сильнее, чем мы думаем. Попытайтесь жить одним днем, иначе ноша станет слишком тяжелой.
– Я думаю, наоборот. Мне нужно составить план на будущее. Я не смогу оставаться здесь, если девочек не найдут. Все напоминает о них.
– Поверьте, бегство не поможет… А как справляется с этим Густав?
Она пожимает плечами.
– Мы не разговариваем. У меня не получается ничего сделать с его горем, у нас совершенно разные способы переживать случившееся. Я то чувствую полное бессилие из-за злости, беспокойства и скорби, то мне кажется, что я взорвусь.
– Он обычно так и делает?
– Что? – Каролина непонимающе смотрит на Хенрика.
– Взрывается?
Она не отвечает на вопрос и убирает волосы с лица. Кольца сверкают на солнце.
– Я вижу, вы снова носите обручальное кольцо? – говорит Хенрик.
Каролина вздрагивает и сует руку в карман. Хенрик решает пока не возвращаться к этой теме.
– Пока вас не было, мы хотели изучить вашу медицинскую карту, но ничего не нашли, и тогда мы связались с медицинскими центрами, которые не подключены к центральной базе.
– Окей.
– За последние пять лет вы наблюдались минимум у пятнадцати разных врачей. Наверняка их было даже больше. Похоже, никакого общего плана лечения для вас не существовало и вы выбирали тех докторов, которые не выкладывают записи в центральную базу. Это случайность?
Она пожимает плечами.
– Я ничейный пациент.
– А кто вы тогда?
– Человек, который пытается выжить, – Каролина ложится на траву и смотрит в небо. – Но больше всего на свете я хочу просто уснуть и больше никогда не просыпаться.
В доме полно букетов и открыток с соболезнованиями. Курьеры из цветочных магазинов везут послания людей из всех уголков мира. Встречая каждого из них, Каролина содрогается.
– Девочки не умерли. Зачем люди посылают нам цветы?
Густав молча сидит за кухонным столом, переводя дух после тренировки.
Они горюют совершенно по-разному. Она ездила к обрыву, где ведутся поиски, а он качал мышцы.
– Я знаю, что они живы. Люди не должны терять надежду, – всхлипывает Каролина, хотя она знает, что выжить в падающей с обрыва машине девочки не могли.
Около мойки стоит Биргитта в черном траурном костюме и подрезает стебли лилий. Как только полиция нашла в море автомобиль, она приехала, чтобы поддержать дочь. Каролина считает, что ничего бы не изменилось, если бы мать осталась дома.
– Если бы вы заплатили похитителям, девочки сейчас были бы с нами.
Как у ее матери вообще хватает наглости стоять сейчас у них на кухне и делать вид, что она ни при чем?
Не говоря ни слова, Биргитта ставит огромные лилии в латунную вазу.
– Ты слышишь меня? Видишь меня? Эй!
Молча и сдержанно Биргитта переводит взгляд на Каролину.
– Ты не можешь этого знать, – спокойно отвечает она, но во взгляде видна злость. – Мы хотели обратиться в полицию, но твой муж запретил нам это делать.
Биргитта бросает мрачный взгляд на Густава.
– Это не играет никакой роли. Меня убивает сама мысль о том, что вы не заплатили. Все имеет свою цену – папа твердил это всю жизнь. Значит, мы для вас явно ничего не стоим.
– Вы что, правда не понимаете? Мы не хотим, чтобы вы здесь находились, – говорит Густав, резко встав и подойдя к Биргитте.
Он выхватывает у нее вазу с лилиями, достает их и вминает в переполненное мусорное ведро. Потом вынимает белые розы из другой вазы и идет с ними через столовую на террасу. Биргитта и Каролина наблюдают за тем, как он бросает букет на вымощенную известняком дорожку.
