Хенрик снова садится за стол.
– Гм, нам надо рассмотреть любые варианты. Странно, что в доме нет следов борьбы.
– В смысле? Как при ограблении?
– Вы обычно не запираете дверь гаража? – спрашивает Лея.
– Что? Конечно, запираем. Всегда.
– Наши коллеги, приехавшие первыми, утверждают, что дверь была не заперта. У вас есть предположения почему?
– Нет, это странно. Нет. Не знаю, что сказать. – Густав сцепляет руки на затылке, пытается представить себе эту ситуацию. – Поскольку через гараж можно попасть в дом, мы всегда тщательно следим за тем, чтобы дверь была заперта.
– И камеры наблюдения отключены, – осматриваясь, отмечает Хенрик. – Вы их обычно не включаете? При таком шикарном доме и учитывая поступавшие угрозы…
– У нас лучшая, чтоб ее, сигнализация, я угрохал на нашу безопасность несколько сотен тысяч, и Карро могла бы просто нажать одну кнопку, чтобы сюда моментально приехала вся охранная компания. Дом обвешан камерами внутри и снаружи, но Карро не включает их, когда она дома, ей кажется, что за ней наблюдают. У нее даже на ноутбуке камера заклеена, чтобы парни из «Эппл», которые сидят где-то в Сан-Франциско, не могли следить за каждым ее шагом.
– Она кого-то боялась?
– Нет. Точнее… Мы оба публичные личности, это утомляет, хочется приватности.
– У Каролины склонность к паранойе? – Произнося это, Хенрик внимательно смотрит на Густава.
– Называйте это как хотите, я не знаю, – пожимает плечами Густав.
– Остается надеяться, что у соседей камеры были включены или что кто-то что-то видел или слышал, – говорит Лея, поправляя лямку бюстгальтера, соскользнувшую под футболкой с плеча.
– Эксперты уже едут. Вероятно, скоро мы будем знать больше, – говорит Хенке, теребя диктофон, лежащий на столе между ним и Густавом. – Есть много такого, чего не заметить невооруженным глазом.
– Хорошо, – кивает Густав, крутя в кармане найденное кольцо, и поворачивается к Лее: – Сколько у вас раскрытых преступлений? Каков коэффициент? В процентном отношении, я имею в виду.
– Прошу прощения?
По ее движениям видно, что вопрос ей не понравился, но Густаву плевать.
– Я должен знать, что вы найдете мою семью.
– Обещаю вам это, – отвечает Хенке.
– С какого вы можете это обещать? – Густав хлопает ладонью по столу и встает. – Вы знаете что-то, чего не знаю я? Или?
Во взгляде Хенрика что-то такое вспыхивает, что заставляет Густава раскаяться в своем срыве.
– Я понимаю, что вам сложно и вы волнуетесь, но поисками вашей семьи занято много наших сотрудников, и мы обещаем, что сделаем все возможное, чтобы они вернулись домой целыми и невредимыми. Вы можете на нас положиться.
– Я никогда ни на кого не полагаюсь.
Она отчаянно колотит коленями в крышку багажника в надежде, что кто-нибудь ее услышит. Ноющая боль в позвоночнике отдается в паху и задней стороне бедер. Швы начали расходиться еще в первом триместре, но таких болевых ощущений раньше не было.
Температура внутри, наверное, выше, чем в бане. Под Каролиной образовалась лужица пота и, возможно, мочи.
Каролина краснеет при одной только мысли, что кто-то может увидеть ее в таком виде.
А может, это кровь. Нет. Только не кровь!
Несколько месяцев она провела в напряжении, фиксируя внимание на ощущениях внутри, внизу. Каждый раз, идя в туалет, она чувствовала комок в животе. Правда ли на туалетной бумаге красноватый след, или это разыгравшееся воображение? Гормональная терапия, овуляции, бесчисленные УЗИ и выкидыши. Она уже почти сдалась, как вдруг забеременела Людвигом.
С ним ничего не должно случиться.
Каролина елозит по полу и стучит ногами, но не понимает, в какую сторону направить усилия. У большинства новых машин должен быть механизм, открывающий багажник изнутри, – рукоятка, провод или кнопка. Каролина поднимает голову и вертит ею по сторонам, но через несколько секунд ею приходится остановиться. Ее мутит и вот-вот вырвет. Если бы только найти способ подать сигнал о помощи! Может, ей удастся включить сигнализацию автомобиля или стоп-сигнал? Она узнала об этом, когда снималась в сериале «Преследование», ее последняя роль – похотливая и сексуальная женщина с небольшим количеством реплик (разумных среди них и вовсе почти не наблюдалось).
Может, ее сюда запихнул псих? Сталкер? Ее несколько раз преследовали странные персонажи, и она боялась их, не понимая, как далеко они могут зайти.
Людям кажется, что они ее знают, но очень немногие имеют право так считать. Всё – лишь актерская игра.
Каролина рано научилась носить разные маски. Она не могла демонстрировать свое истинное «я», потому что в этом случае никто не захотел бы с ней общаться. Похоже, никому не нравилась та, кем она на самом деле являлась. Она и сейчас иногда чувствует себя одинокой, лишенной самоуважения молодой девушкой, что боролась за право стать кем-то известным.
