Закончив работу в Рейдане и добыв информацию о темном жреце, отряд Фантомов разделяется надвое. Скароны отправляются в свой родной город, намереваясь отвоевать у глав кланов жизненно важные для себя артефакты. Тогда как остальные гримируют лица, меняют адароновые доспехи на карнавальные костюмы и совершают дерзкую вылазку в Невирон. Без братьев Гайдэ приходится нелегко в стране, где единственной реальной силой является магия ее врага. Но даже в Невироне находятся те, кому близки устремления Ишты и кто готов рискнуть жизнью ради того, чтобы на Во-Алларе наконец-то воцарился мир.
«Не думай, что Бог не слышит твоих молитв. Возможно, он просто не считает нужным на них отвечать».
Закончив утреннюю молитву, господин Ридолас Дул с кряхтением поднялся с колен, скатал расстеленный прямо на земле старенький коврик и с затаенной надеждой взглянул на виднеющуюся впереди безымянную деревушку.
Храни ее Господь.
Быть может, хоть она вернет угасшую надежду?
Увы. В последнее время труппу «Дядюшки Дула» упорно преследовали неудачи: даваемые им представления почти не пользовались успехом; на крики мальчишек-зазывал народ собирался вяло, неохотно; искрометные шутки воспринимались с совершенно непонятной натугой; зажигательные танцы едва-едва расшевеливали падкую на зрелища публику; и даже поразительные умения мальчика-гимнаста, способного за долю сина сложиться в самую невообразимую позу, почти не затрагивали людских эмоций.
Господин Ридолас не первый год колесил по Благословенной долине, и ему нравилось то, что он делал. Нравилось искать среди самых обычных людей необычные таланты, превращая их впоследствии в заслуживающее восхищения мастерство. Бывало, даже выкупал у Сборщиков будущих артистов, ни разу не пожалев на это ни времени, ни средств, ни даже жертв во славу владыки ночи. И во многом именно поэтому имел у жителей долины грандиозный успех. Повсюду его встречали радостными улыбками и раскинутыми в приветственном жесте руками. Много лет подряд на его представления народ собирался огромными толпами…
Однако этой весной с населением Благословенной происходило что-то очень странное. Люди почему-то охладели к представлениям, стали придирчивыми и скептически настроенными. На здоровяка Шигу начали посматривать с ноткой снисхождения, как будто порванные им цепи и скрученные в кольца стальные пруты не являлись чем-то из ряда вон выходящим. Не знавший раньше неудач Лив с недоумением разводил руками, когда в ответ на свои шутки раз за разом не слышал задорного смеха. Пожалуй, только девочкам еще удавалось расшевелить внезапно ставшую привередливой публику, да и то – совсем ненадолго. Причем это случилось так внезапно, что господин Ридолас уже не знал, что и подумать.
За последние три дюжины дней он, к собственному неприятному удивлению, ни разу не добился настоящего успеха. Да, его охотно встречали, приглашали выступить, как раньше, бесплатно угощали свежесваренным пивом, вели привычные разговоры «за жизнь»… Но как только начиналось собственно представление, лица людей очень быстро скучнели и наполнялись необъяснимым разочарованием. Причем это случилось не в одном, не в двух… а почти во всех местах, где ему доводилось появиться! Словно владыка Айд вдруг лишил его своего благословения. Или злой рок повис над головами бродячих артистов. Просто какое-то проклятие. Чтобы за целый месяц ни одного нормального сбора… нет, не может такого быть. Если, конечно, за зиму никто не подменил отзывчивых долинцев на каких-то непонятных, неулыбчивых и крайне взыскательных чужаков.
Господин Дул тяжело вздохнул, оглянулся на невысокий пригорок, на котором его уже пол-оборота ждала остальная труппа. Со смешанным чувством покосился на смирных лошадок, третий год исправно тянувших на своих плечах весь его невеликий скарб, умещающийся в двух стареньких повозках. Затем снова посмотрел на показавшуюся впереди деревню и мысленно испросил у владыки Айда благословения.
– Охрани, повелитель, от неудачи, – беззвучно прошептал он, привычным движением доставая из-за пояса нож. – Яви волю свою, господин мой. Услышь мою просьбу. Прими мою жертву. И дай смелости правильно растолковать твое повеление, ждущее нас за этим поворотом. Дар
Господин Дул бестрепетно полоснул лезвием по левому запястью, на котором и так имелось немало шрамов, спокойно проследил за тем, как кровь тоненькой струйкой стекает по коже, медленно и словно неохотно проливаясь на потемневший от времени жертвенный камень. Терпеливо дождался, пока наполовину вросший в землю валун покраснеет полностью, и только потом аккуратно замотал руку специально приготовленной тряпицей.
Вот и все.
Жертва принесена. Все слова сказаны. И если милосердному владыке будет угодно, то сегодня труппу будет ждать не только успех, но и теплая постель, и бесплатная еда, и даже звонкая монета. А если же нет, значит, жизнь старого бродяги стала не угодна повелителю ночи. И значит, нет больше смысла испытывать его терпение – в этом случае господину Ридоласу останется только смиренно принять волю покровителя, склонить перед ним седую голову и отдать наконец Айду то последнее, что еще оставалось.
Закончив с раной, хозяин бродячего цирка снова вздохнул и медленно двинулся в обратный путь.
– Едем, – сухо велел он, встретив вопросительные и откровенно тревожные взгляды из повозок. – И да поможет нам Айд.
