– Если бы я искал встречи с вами обычным путем – с вами, дамой знатной, богатой и любимой человеком, обладающим почти королевской властью, – то весьма вероятно, что вы бы не приняли меня, человека бедного и простого. Не правда ли, сударыня? Но допустим даже, что вы бы меня выслушали, – все равно ответ вы дали бы мне нескоро, а мне некогда ждать.
– Что же я могу для вас сделать? – спросила Джемма, почти успокоившись.
– Все, сударыня, так как в ваших руках находится мое счастье или мои страдания, моя жизнь или моя смерть.
– Я вас не понимаю, объяснитесь.
– У вас служит молодая девушка из Баузо.
– Тереза?
– Да, Тереза, – продолжал неизвестный дрожащим голосом. – Эта девушка должна вскоре выйти замуж за лакея князя Карини, а между тем она моя невеста.
– Ах, так это вы и есть…
– За меня она должна была выйти замуж, но тогда как раз пришло ваше письмо, вы звали ее к себе. Она обещала остаться мне верной, поговорить с вами и, если вы откажете в ее просьбе, вернуться ко мне. Я ждал ее. Целых три года прошло, я ее ни разу за это время не видел, и так как она не вернулась, то я приехал сам. Только здесь я узнал, в чем дело, и решил упасть к вашим ногам и выпросить у вас Терезу.
– Я люблю Терезу и не желаю отпускать ее. Гаэтано служит лакеем у князя, и Тереза, выйдя за него замуж, останется при мне.
– Если дело только за этим, я сам поступлю на службу к князю, – сказал молодой человек, совершая над собой заметное усилие.
– Тереза говорила мне, что вы не хотите быть слугой.
– Совершенно верно, не хочу, но раз это необходимо, я готов принести такую жертву ради Терезы. Только, если возможно, я стал бы охранять князя – это все же лучше, чем быть в числе его слуг.
– Хорошо, я поговорю с князем и, если он согласится…
– Князь исполняет ваши малейшие желания, сударыня. Вам не надо просить, прикажите, и все будет по-вашему, я это знаю.
– А кто мне поручится за вас?
– Порукой будет моя вечная признательность вам, сударыня.
– И все-таки мне надо знать, кто вы.
– Я человек, которого вы можете и осчастливить, и погубить, вот и все.
– Князь спросит у меня ваше имя.
– Какое ему дело до моего имени? Знает ли он его? Разве он мог слышать имя бедного крестьянина из Баузо?
– Но зато я – ваша землячка. Мой отец, граф де Кастельнуово, жил в небольшой крепости, недалеко от этой деревни.
– Мне это известно, – ответил молодой человек глухим голосом.
– Значит, я должна знать ваше имя. Скажите мне, как вас зовут, и я подумаю, как нам быть.
– Поверьте мне, графиня, будет лучше, если я не назову вам своего имени. На что оно вам? Я честный человек. Тереза будет счастлива со мной, а я при случае охотно пожертвую жизнью ради князя и ради вас.
– Ваше упорство меня тем более удивляет, что Тереза, несмотря на то что я ее спрашивала, также не назвала мне вашего имени. Предупреждаю вас, что на таких условиях я ничего не смогу для вас сделать.
– Вам непременно хотите, чтобы я назвал свое имя?
– Я не хочу, я требую.
– Умоляю вас в последний раз – не спрашивайте!
– Или назовите свое имя, или уходите, – властно произнесла Джемма.
– Меня зовут Паскаль Бруно, – ответил молодой человек таким ровным голосом, что, если бы не его побледневшее лицо, выдававшее сильное внутреннее волнение, можно было бы подумать, что он совершенно спокоен.
– Паскаль Бруно! – воскликнула Джемма, отодвигая свое кресло. – Паскаль Бруно. Не сын ли вы Антонио Бруно, голова которого в железной клетке в замке Баузо?
– Да, я его сын.
– А вы знаете, почему там находится голова вашего отца?
Паскаль молчал.
– Вы не знаете! – продолжала Джемма. – Так я вам скажу: ваш отец хотел убить моего отца!
– Мне это известно, сударыня. Но мне известно также и то, что когда вас, еще совсем ребенком, водили гулять по деревне, то ваши горничные и лакеи показывали вам эту голову и говорили, что она принадлежала человеку, покушавшемуся на жизнь вашего отца. Однако о том, что ваш отец обесчестил моего, они умолчали.
– Вы лжете!
– Гореть мне в аду, если я говорю неправду! Моя мать была красива, и граф в нее влюбился. Но она, кроме красоты, обладала еще и добродетелью и не поддавалась его уговорам, не боялась его угроз. Однажды отцу моему пришлось уехать по делу в Таормину. Граф воспользовался этим и при помощи четырех лакеев увез мою мать в свой маленький домик, между Лимеро и Фурнани, который теперь стал гостиницей, и там, сударыня, он силой овладел ею.
– И что с того? Граф владел деревней Баузо, и все крестьянки принадлежали ему всецело, как они сами, так и их имущество. Ваша мать должна была гордиться тем, что он оказал ей честь своим вниманием.
– Мой отец рассуждал иначе, – произнес Паскаль, нахмурившись, – без сомнения потому, что он родился в Стрилле, во владениях князя Монкада-Патерно, и не считал себя собственностью графа. Отец напал на него и ранил. Рана оказалась не смертельной, о чем я тогда горько сожалел, теперь же, к стыду моему, радуюсь.
– Если память мне не изменяет, кажется, не только вашего отца казнили, как убийцу, но и его братьев сослали на каторгу?
