– Да, потому что они скрыли его у себя и защищали с оружием в руках, когда сбиры пришли за ним. Их признали соучастниками преступления. Дядю моего, Плачидо, сослали в Фавиньяну, дядю Пиетро – в Липари, а дядю Пепе – в Вулкано. Я был тогда еще совсем ребенком, но меня тоже арестовали, однако потом отдали матери.
– А что стало с вашей матерью?
– Она умерла.
– Где?
– В горах, между Пиццо ди Гото и Низи.
– Почему же она уехала из Баузо?
– Чтобы всякий раз, проходя мимо замка, не видеть голову своего мужа и моего отца. Да, она умерла в горах, и там не было ни врача, который облегчил бы ее страдания, ни священника для последнего напутствия. Лежит она в неосвященной земле, я сам ее и похоронил… Я думаю, сударыня, вы поймете меня и простите. На свежей могиле моей матери я поклялся отомстить за всю нашу семью, – дядей своих я уже не считал за живых, – отомстить вам, единственной оставшейся из рода графа. Но чего не бывает на свете! Я полюбил Терезу и покинул горы, чтобы не видеть могилу матери, которой, как мне казалось, я изменил. Я поселился на равнине вблизи Баузо и, когда узнал, что Тереза поступила к вам на службу и покидает Баузо, даже сам хотел наняться к графу. Долго я страшился этой мысли, но со временем привык к ней. Я решил увидеться с вами. И вот я здесь, безоружный, умоляю вас о помощи, тогда как должен быть вашим злейшим врагом.
– Вы должны понять, – сказала Джемма, – что князь не может взять к себе на службу человека, отца которого казнили за убийство, а родственников сослали на каторгу.
– Почему же нет, если этот человек соглашается забыть о несправедливости, из-за которой все это произошло?
– Да вы с ума сошли!
– Графиня, вы знаете, что значит клятва для горца? Я нарушаю клятву! Вы знаете, как дорога для сицилийца месть? Я отказываюсь от мести… Я согласен все забыть, не заставляйте же меня вспоминать.
– Ну, а если я вас не послушаю, что вы сделаете?
– Я не хочу об этом думать.
– Хорошо, мы это так не оставим.
– Графиня, я умоляю вас, сжальтесь надо мной. Право же, я делаю все что могу, чтобы оставаться честным человеком. Если я поступлю служить к князю, если я женюсь на Терезе, то я вполне отвечаю за себя… И потом, я не вернусь больше в Баузо.
– Это невозможно.
– Графиня, вы ведь тоже любили.
При этих словах Джемма презрительно улыбнулась.
– Вы должны понимать, что такое ревность, какие страдания она порой причиняет – иногда даже начинает казаться, что теряешь рассудок… Я люблю Терезу, я ревную ее, я чувствую, что сойду ума, если она не будет моей женой, и тогда…
– Что тогда?
– Случится беда, если я вспомню клетку с головой моего отца, каторгу, где томятся мои дяди, и могилу матери.
В этот момент за окном раздался какой-то странный звук, похожий на сигнал; почти тотчас за ним послышался звонок.
– Это князь! – воскликнула Джемма.
– Да-да, я знаю, – пробормотал Паскаль глухим голосом, – но, прежде чем он войдет сюда, вы успеете согласиться. Я умоляю вас, графиня, исполните мою просьбу: верните мне Терезу и устройте меня на службу к князю!
– Пропустите меня, – приказала Джемма, сделав движение к двери.
Но Бруно вместо этого бросился к двери и запер ее на ключ.
– Вы осмеливаетесь удерживать меня силой! – вскрикнула Джемма и схватила звонок. – Ко мне! На помощь! На помощь!
– Не кричите, сударыня, – сказал Бруно, стараясь держать себя в руках, – я же говорил вам, что ничего дурного вам не сделаю…
За окном раздался тот же странный звук.
– Хорошо, хорошо, Али, ты зорко сторожишь, мой мальчик, – произнес Бруно. – Да, я знаю, что князь идет сюда, я слышу его шаги в коридоре. Графиня, графиня, еще один момент, одна секунда, и всех тех несчастий, о которых я говорил, не будет…
– Помогите! Родольфо, сюда! Помогите! – кричала Джемма.
– У вас нет ни сердца, ни души, ни жалости ни к себе, ни к другим, – сказал Бруно, отчаянно хватаясь за голову.
На дверь сильно напирали с другой стороны.
– Я заперта, – продолжала графиня более спокойным голосом, понимая, что к ней идут на помощь, – я заперта, и мне угрожает какой-то человек! Помогите!
– Я не угрожаю, я прошу… Я все-таки еще прошу… Но раз вы непременно этого хотите…
Бруно зарычал, как тигр, и бросился на Джемму, вероятно, намереваясь задушить ее – у него действительно не было с собой никакого оружия. В этот самый миг отворилась скрытая в глубине алькова дверь, раздался пистолетный выстрел, комната наполнилась дымом, и графиня упала в обморок. Когда она очнулась, ее держал в своих объятиях Родольфо. Она с ужасом обвела глазами комнату и с трудом произнесла:
– Где тот человек?
– Не знаю. Должно быть, я промахнулся, – ответил князь, – пока я перебирался через кровать, он выскочил в окно. Видя, что вы лишились чувств, я поспешил к вам, а о нем и не подумал. Мне кажется, я промахнулся, – повторил князь, осматриваясь кругом, – хотя странно, нигде не видно следа от пули.
– Догоните его, – приказала Джемма, – не щадите, не жалейте этого человека. Он хотел меня убить! Это бандит!
