– День, когда у меня больше не будет разочарований, дядя, уже не за горами. Мне уже недолго ждать его, и я научилась терпеть и ни на что не надеяться. Страх и неудачи – такова была моя жизнь. Ты удивился, что я, держа ключ в руке, стоя у двери Миртовой комнаты, когда рядом не было никого, кто мог остановить меня, так и не могла взять письма. Но меня это не удивляет. Так прошла вся моя жизнь. Страх и неудачи… Силы мне всегда изменяли, когда мне оставалось только протянуть руку… Пойдем, пойдем…
Покорность в ее голосе и манере говорить была покорностью отчаяния. Но она же придавала ей неестественное самообладание, которое изменило ее в глазах дяди Джозефа почти до неузнаваемости. Он смотрел на племянницу с нескрываемой тревогой.
– Нет! – воскликнул он решительно. – Назад! Обратно в дом! Мы разработаем другой план, попытаемся как-то иначе добраться до этого дьявольского письма. Я говорю сейчас не о Мондере, экономке и Бетси – я говорю о наших интересах. Я забочусь лишь о том, чтобы ты получила то, что тебе нужно, и вернулась домой с таким же спокойствием в душе, как и я сам. Пойдем! Давай вернемся!
– Нет, теперь уже поздно.
– Поздно?! О, мрачный дьявольский дом, как я тебя ненавижу! – воскликнул дядя Джозеф, бросив суровый взгляд на Портдженнскую Башню.
– Уже слишком поздно, дядя, – повторила Сара, – слишком поздно. Возможность упущена. И даже если мы вернемся, я не посмею приблизиться к Миртовой комнате. Моей последней надеждой было изменить место, где спрятано письмо, и от этой последней надежды я отказалась. Теперь у меня осталась только одна цель в жизни. Вы можете помочь мне, но я не могу сказать тебе как, если ты не пойдешь со мной сейчас же и не перестанешь упоминать о возвращении в Башню.
Дядя Джозеф попытался что-то объяснить, но племянница остановила его посредине фразы, тронув за плечо и указав на какую-то точку на темнеющем болоте.
– Посмотри! Кто-то идет за нами. Мальчик или мужчина? – Старик обернулся и увидел фигуру мальчика, который копал землю. – Пойдем, пойдем дальше! – умоляла Сара, не давая старику ответить. – Я ничего не могу рассказать тебе, пока мы не будем в гостинице.
Они пошли дальше, пока не поднялись на возвышенность, с которой видна была вся пройденная ими дорога. Остаток пути лежал вниз по склону, так что это было последнее место, с которого открывался вид на дом.
– Мальчика не видать, – заметил дядя.
Сара окинула взглядом болото и действительно никого не увидела. Прежде чем продолжить путь, она немного отошла от старика и посмотрела на башню старинного дома, возвышавшуюся в тусклом свете, тяжелую и черную, а за ней, как стена, простирался темный фон моря.
– Прощай навсегда! – прошептала она. – Навсегда! Навсегда!.. – Ее взгляд устремился к церкви и кладбищу, едва различимому в тени наступающей ночи. – Подожди меня еще немного, – сказала она, прижимая руку к груди, где лежала спрятанная книга гимнов. – Мои скитания почти подошли к концу, день моего возвращения домой уже не за горами!
Слезы наполнили ее глаза. Она вернулась к дяде и, взяв его за руку, быстро протащила несколько шагов по идущей вниз тропинке, но вдруг остановилась, словно пораженная внезапной догадкой, и вернулась на возвышенность.
– Я не уверена, что мы больше не увидим преследующего нас мальчика.
И в это самое время из-за большого гранитного камня, лежавшего в стороне от дороги, вынырнула фигура – без малейшей видимой причины мальчик начал копать бесплодную землю у себя под ногами.
– Да, да, я тоже его вижу. Это тот же самый мальчик, и он все еще копает – но нам-то что с того?
– Пойдем! Пойдем! – прошептала Сара, не обращая внимания на его слова. – Давай как можно быстрее доберемся до гостиницы.
Они снова пошли вниз по тропинке, и меньше чем через минуту Портдженнская Башня, старая церковь и море скрылись из виду. И хотя теперь вокруг не было ничего, кроме темнеющего болота, Сара продолжала постоянно останавливаться и оглядываться. Она не объясняла, ради чего задерживает путь к гостинице. Лишь когда на горизонте появились огни городка, она заговорила со своим спутником.
В гостинице они попросили приготовить комнаты, и их проводили в лучший зал, чтобы дождаться ужина. Как только они остались одни, Сара придвинула стул поближе к старику и прошептала ему на ухо такие слова:
– Дядя! За каждым нашим шагом следили от Портдженнской Башни и до этого места.
– Так, так! И откуда ты это знаешь?
– Тише! Кто-то может подслушивать у двери или под окном. Тот мальчик, что копал на болоте…
– Сара, дитя мое! Ты испугалась мальчика и пытаешься испугать им меня?
