– Тише, ради бога, тише! Они устроили ловушку. Я это подозревала, когда мы только вошли в дом, теперь я уверена. Почему они беспрестанно шептались? Я наблюдала за их лицами и уверена, что они говорили о нас. Когда они нас увидели, когда мы сказали, что хотим осмотреть замок, они почти не удивились. Не смейся, дядя! Это настоящая опасность, а не моя фантазия! На ключах от северных комнат, – при этих словах Сара еще больше придвинулась к дяде, – на ключах от северных комнат висели новые бирки, и все двери пронумерованы. Подумай об этом! Подумай о том, что они все время шептались между собой, особенно перед тем, как мы хотели уйти. Заметил ли ты, как дворецкий переменил поведение, когда экономка что-то ему сказала? Ты не мог этого не заметить. Они нас впустили и выпустили слишком легко… Нет, нет, я не стану обманывать себя. Был какой-то тайный мотив, чтобы впустить нас в дом, и какой-то тайный мотив, чтобы выпустить нас из него. Мальчик следовал за нами всю дорогу, и я видела его так же ясно, как вижу вас. На этот раз есть причина для страха. Да, люди из дома устроили нам ловушку.
– Ловушка? Какая ловушка?! И как?! И почему?! И зачем?! – восклицал дядя Джозеф, беспокойно оглядываясь и в недоумении размахивая руками.
– Они хотят заставить меня говорить, хотят узнать, куда я иду, хотят задать мне вопросы. Ты помнишь, что я сказала миссис Фрэнкленд то, чего не должна была говорить?! Они начали подозревать меня! Мне устроят допрос, если миссис Фрэнкленд отыщет меня. А она попытается меня найти! Мы должны уехать так, чтоб никто не знал, куда мы едем. И мы должны убедиться, что в гостинице никто не сможет ответить на этот
вопрос.
– Хорошо! – сказал старик, наклонив голову с совершенно самодовольным видом. – Будь спокойна, дитя мое, и предоставь это дело мне. Когда ты пойдешь спать, я пошлю за хозяином и скажу ему: «Достаньте нам экипаж, чтобы мы могли уехать обратно в Труро».
– Нет! Нет, нет, мы не должны нанимать здесь экипажа.
– А я говорю: да! Хозяину я скажу, что нам нужна карета. Слушай. Я ему скажу: «Если нас будут искать люди с пытливыми взглядами и неудобными вопросами, будьте добры, сэр, придержите язык за зубами. Потом я подмигну, постучу пальцем по кончику носа и издам смешок. Я привлеку на свою сторону хозяина, и тогда дело в шляпе!
– Мы не должны доверять хозяину, дядя, мы не должны доверять никому. Когда мы завтра уйдем отсюда, мы должны уйти пешком, и позаботиться о том, чтобы ни одна живая душа не последовала за нами. Смотри! Вот на стене висит карта Западного Корнуолла, на ней отмечены дороги и перекрестки. Мы можем заранее узнать, в каком направлении нам идти. Ночной отдых даст мне достаточно сил и багаж у нас небольшой. У тебя нет ничего, кроме ранца, а у меня нет ничего, кроме небольшой сумки, которую ты мне одолжил. Мы можем пройти шесть, семь, даже десять миль, отдыхая по дороге. Подойди сюда и посмотри на карту!
Протестуя против отказа от собственного плана, казавшегося ему идеальным для решения их чрезвычайной ситуации, дядя Джозеф присоединился к племяннице в изучении карты. Немного севернее городка был обозначен перекресток дорог: одна вела прямо к Труро, другая шла в обход через город достаточно важный, чтобы его название написали на карте большими буквами. Сара предложила идти до него пешком – по карте до него было пять-шесть миль, – воздерживаясь от поездок на любом транспорте. Таким образом никто не узнает, куда они отправились, если только не будет следить за ними от самой гостиницы. А чтобы такого преследования не допустить, она предложила выйти в темноте.
Дядя Джозеф безропотно пожал плечами, принимая предложение идти пешком.
– Столько шагов, столько пыли, оглядок, подозрений и обходных путей. Гораздо проще было бы довериться хозяину и спокойно ехать в карете. Но если ты так хочешь, так оно и будет. Как тебе угодно, Сара, как тебе угодно. Я же буду ждать, когда мы вернемся в Труро, чтобы отдохнуть в конце путешествия.
– В конце твоего путешествия, дядя. Не думаю, что это будет окончанием моего пути.
При этих словах лицо старика мгновенно изменилось. Взгляд его с упреком остановился на племяннице, щеки побледнели и беспокойные руки опустились.
– Сара! – сказал он тихим, почти умоляющим голосом. – Сара, неужели у тебя хватит духу снова покинуть меня?
