– Нет… – Жанна встала и стиснула руки. Мысль билась в ее голове, еще не оформившаяся, но уже вполне ощутимая. – Не по бизнесу. А личные. Кто-то, кто хочет вас уничтожить. Не убить, а именно сломать. Морально.
– Не понимаю. – Нора пожала плечами. – С чего вы взяли?
– Олег Валерьевич, вы у Штырц в квартире курили? – обратилась Жанна к Белковскому. – Когда приезжали к ней?
Он помотал головой:
– Нет. Вроде… Точно нет. Она не переносила запах табака, а мои сигариллы так особенно. Мне не хотелось портить с ней отношения, так что я их даже не доставал.
– А на следующий день? Утром, когда приехали и увидели ее… не живой.
– Я что, больной? Труп, кровь, и я курю… – Белковский даже пальцем у виска покрутил.
Жанна посмотрела на Малинина, а тот на нее.
– Кажется, я понял, – задумчиво произнес Малинин. – Нора, вас кто-то подставляет. Причем целенаправленно.
– Считаете меня идиоткой? – усмехнулась Нора. – Я давно…
Громкая музыка заставила ее замолчать. Марш «Прощание славянки» раздавался из кармана Уборина. Тот негромко чертыхнулся и полез за телефоном. Посмотрел на дисплей.
– Уборин. Да, Паш. Излагай. – Он замолчал и какое-то время слушал, что докладывает, как все поняли, кто-то из его коллег. – Прямо так и видела? Ну, молодцы. С меня пивас. Фоторобот мне быстро. Времени нет. Клиенты торопятся.
В гостиной все невольно замерли. Даже люстра под потолком перестала качать хрустальными подвесками. В тишине явственно жужжал кондиционер.
Уборин закончил разговор и только сейчас понял, что приковал всеобщее внимание.
– Подслушивали? – спросил он добродушно. – Что ж, повезло вам, граждане. Свидетеля нашли ребята мои. Уверяет, что видел, кто к скверу шел за минуту до убийства. Вот сейчас фоторобот пришлют. Обычно такие вещи у нас долго делаются, но ради вас, гостей из Северной столицы, чего только не сделаешь. Так что ждем.
– У нас самолет, – напомнил Белковский.
– А вот сейчас посмотрим, у кого самолет, а у кого что другое.
Уборин уставился на дисплей смартфона, Малинин переглянулся с Белковским и слегка пожал плечами. Нора прикрыла глаза рукой, словно ей больно было смотреть на белый свет. Напряжение из невидимой субстанции становилось вполне осязаемым, туго скрученным канатом, натянутым до крайнего предела: тронь – и лопнет.
Тихонько звякнул сигнал оповещения на телефоне Уборина. Тот просиял, но открыть почту не успел.
– Капитан! – Нора встала. Резко, слишком резко. – Хочу сделать добровольное признание. Чистосердечное. Так ведь у вас говорится? Зябликова застрелила я. Из личной неприязни. И Штырц тоже я. Да, она занималась мелким шантажом. Я платила, потом устала. Приехала вечером, поселилась в другой гостинице. Рано утром взяла служебную машину, поехала к Штырц, якобы чтобы отдать деньги. Она открыла. Дальше вы знаете.
Канат все же лопнул, возможно, только у Жанны в голове, но уши у нее заложило как на взлете. Она сделала несколько глотательных движений и помотала головой.
– Позвольте, – Уборин сунул смартфон в карман, так и не прочитав сообщение, – то есть вы хотите сказать, что это вы сломали шею Татьяне Штырц? – Лоб его собрался в гармошку от переносицы до самой линии роста волос, губы скривились в недоверчивой ухмылке.
– Капитан, посмотрите на меня. – Нора вышла на середину гостиной и встала напротив Уборина, который едва доставал ей до плеча. – Вы не верите, что я могу сломать шею такой, как она, например? – Нора небрежно махнула рукой в сторону Жанны.
– На самом деле нет… – качнул головой Уборин. – Шею сломали профессиональным приемом, если вы понимаете, о чем я.
Нора коротко рассмеялась:
– Вы знаете, кто мой отец? Нет? Ах да, вы же молодой. Сколько вам, тридцать пять? Василий Князев тут рулил немного бизнесом в девяностых и даже в двухтысячных. И попутно поддерживал спорт, в частности Федерацию рукопашного боя. И я в ней занималась. Папа очень хотел мальчика. – Горькая усмешка тронула ее губы.
– А Зябликова-то за что? – Растерянный вид Уборина мог бы вызвать смех, если бы все не пребывали в точно такой же растерянности.
Нора устало вздохнула и поправила палантин на плечах.
– Капитан, я призналась. Готова написать, господи, как его там… чистосердечное признание. Что вам еще нужно?
– Ничего, – пробормотал Уборин.
– Ну и отлично. Давайте остановимся на этой версии. У вас будет сразу два раскрытых дела.
– Три, – поправил Уборин. – Похищение несовершеннолетнего.
– Вот видите, – улыбнулась Нора. – Вас обязательно поощрят. Я уверена.
– Нора! – Опомнившийся Белковский подскочил к жене и сильно дернул ее за руку. С таким же успехом он мог дернуть вагонетку. Нора не шелохнулась. – Ты что несешь? Ты совсем?
– Подождите, Олег Валерьевич. – Малинин вскинул руки ладонями вверх. – Мне кажется, я понимаю мотив Элеоноры Васильевны. Вы кого-то выгораживаете? Вас шантажируют?
Белковский издал горлом булькающие звуки. Малинин шумно вдыхал носом воздух.
